Читаем без скачивания Свадебный водоворот - Джеки Алессандро

Остин сжал челюсти и просил Бога дать ему силы. Когда он предложил Элизабет изучить его тело, он не учел, на какие муки себя обрекает. Его болезненно напряженное тело требовало разрядки, но если, бы он уступил своему желанию, то, без сомнения, испугал бы ее. И конечно, прервал бы восхищавшее ее исследование. Выбор был подобен обоюдоострому мечу: Остин не знал, как долго он сможет еще выдержать, но, черт возьми, ему не хотелось останавливать ее.

Ему кое-как удавалось, сцепив пальцы, удерживать руки над головой, но его пальцы онемели. До сегодняшней ночи он считал себя человеком исключительной выдержки: ум всегда управлял его телом, а не наоборот. Он всегда был в состоянии оттянуть удовлетворение своего желания на любое время - насколько ему хотелось.

Но не сегодня ночью.

Не сегодня, когда он чувствует на своем теле нежные руки Элизабет.

Не сегодня, когда ее нежный язык ласкает его. Не сейчас, когда от эрекции его тело отвердело и готово разорваться на части. Не...

Кончиками пальцев она дотронулась до головки его члена, и обжигающая молния желания пронзила его тело.

Остин скрипел зубами и сжимал веки, а ее руки нежно ласкали его, гладя то, что пульсировало и мучило жаждой обладания ею. Желание непрерывными волнами прокатывалось по нему, погружая в океан ощущений. Если она не остановится, он взорвется в ее руках. Она обхватила пальцами его член и осторожно сжала его, и Остин понял: все. Больше человек не может вынести. И он не выдержал.

С мучительным стоном он опрокинул ее на спину и одним мощным толчком глубоко погрузился в нее.

- Остин!

- Прости меня.

Он не мог поверить, что только что взял ее с грубостью неопытного мальчишки. И все потому, что не сумел справиться с собой. Не смог удержать себя в руках. Сдержаться было выше его сил. Но с глубокой досадой он сознавал, что если бы он не поспешил, то опозорился бы перед ней, чего с ним не случалось с юношеских лет. Какая-то сила, которой он не понимал и которой не мог противостоять, полностью владела им. Прижавшись ко лбу Элизабет, он старался победить непобедимое.

Она нежно обхватила ладонями его лицо:

- Ты... ты мной недоволен?

В ее голосе слышались смущение и тревога, и Остин расхохотался бы над ее нелепым вопросом, если бы у него нашлись на это силы.

- Нет. Я очень тобой доволен. Даже слишком, - прошептал он и не узнал своего охрипшего прерывающегося голоса. Он принялся длинными и сильными движениями ритмично погружаться в нее. - Элизабет, обхвати меня ногами.

Она подняла свои длинные ноги и скрестила лодыжки у него за спиной. Она двигалась в его ритме - быстрее и быстрее, глубже и глубже, - пока его не поглотила пучина наслаждения. Он слышал, как она снова и снова шепчет его имя, чувствовал, как она окружает и сжимает его в своей теплой бархатистой глубине.

В полном забытьи он не мог оторваться от нее, в груди бешено колотилось сердце. Оргазм сотряс его, и в последний раз он вонзился в нее с такой силой, что она чуть не ударилась об изголовье кровати. Он обессиленно опустился на Элизабет, уронив голову ей на плечо. Тело его покрылось потом, а от затрудненного дыхания жгло легкие. Он не смог бы шевельнуться, даже если бы сейчас от этого зависела его жизнь.

Прошло некоторое время, она пошевелилась под ним, и ему удалось поднять голову. Он посмотрел в ее прекрасные глаза - глаза, полные нежности, проникающей в самую глубину его души.

Она провела кончиком пальца по его губам.

- Ты удивительный, - прошептала она.

Ее слова музыкой отозвались в нем. У него переворачивалось сердце. "Ты удивительный". Эти слова он слышал и раньше - из уст удовлетворенной любовницы, но сейчас они означали совсем другое. Потому что она говорила о нем не как об искусном любовнике.

"Ты удивительный". Ни одна женщина раньше не произносила эти слова, относя их к нему, к Остину, имея в виду, что он сам был удивительным. Черт, он знал, что не был таким. Но все равно испытывал удовольствие.

Необъяснимое ощущение обволакивало его. Что это было? Блаженство? Да, но и что-то еще. Какое-то другое чувство, непонятное ему, охватывало его. От этого чувства ему становилось тепло и спокойно. И тут он понял, что это за чувство. Оно давно владело им, только он сначала не узнал его.

Оно называлось счастьем.

Элизабет сделала его счастливым.

Но он заставил себя вспомнить, что еще оставались без ответа некоторые вопросы, касавшиеся его жены. Существовали тайны в ее прошлом, которыми она не поделилась с ним. И их брак был всего лишь браком по расчету.

Но было бы так хорошо не верить в это!

Глава 13

Роберт стоял в гостиной Брэдфорд-Холла. В его ушах все еще звучали слова судьи, принесшего страшную новость. Человеку снесло полголовы, его невозможно опознать, но, без сомнения, он с Боу-стрит. На нем красный жилет сыщика с Боу-стрит.

"Похоже на ограбление, но мы должны провести следствие. Ваш конюх страшно перепугался - еще бы, обнаружить тело! Нам необходимо немедленно оповестить его светлость".

- Не могу представить, зачем сыщик оказался в развалинах, - обратился Роберт к стоявшему у камина Майлсу. - Но какова бы ни была причина, это происшествие ужасно.

- Возможно, Остин знает этого человека, - предположил Майлс. - Все выяснится завтра, когда мы приедем в Лондон.

- Да. Я распорядился подать карету, как только рассветет. Я не сказал матери и Каролине, почему мы едем, но они, слава Богу, всегда рады съездить в город. - Роберт почесал переносицу. - Не мог же я им сказать, что Мортлин нашел в кустах тело, а убийца, быть может, разгуливает на свободе. Конечно, мама заупрямилась, не желая нарушать свадебное путешествие Остина и Элизабет, поэтому я очень тебе признателен за приглашение остановиться в твоем городском доме.

- Мне очень приятно. - Майлс залпом допил бренди.

- Я рад, что последние гости, включая леди Пенброук, уехали сегодня утром, - продолжал Роберт. - Это избавило нас от неприятной необходимости извиняться перед ними.

- Действительно, - согласился Майлс, наливая и опрокидывая еще один бокал бренди.

Роберт с удивлением уставился на него:

- Ты себя хорошо чувствуешь?

- Прекрасно. Почему ты спрашиваешь?

- Потому что за последние пять минут ты практически опорожнил графин бренди.

- Полагаю, что просто немного разволновался.

Роберт кивнул:

- Очень хорошо тебя понимаю. - Он взглянул на часы. - Почти полночь. Я иду спать. Предлагаю последовать моему примеру.

- Я тоже скоро пойду. Спокойной ночи.

Как только Роберт вышел, Майлс налил себе еще изрядную порцию бренди. Опершись на каминную доску, он смотрел на горящие поленья и пытался понять, что делал в Брэдфорд-Холле сыщик и кому понадобилось его убить. Ничего не было ясно, кроме того, что Роберт, Каролина и их мать должны уехать отсюда, пока не разъяснится эта тайна. У него забилось сердце: если что-нибудь случится с Каролиной...

Он проглотил половину налитого бренди и закрыл глаза. Нет. С Каролиной ничего не случится. Он сам об этом позаботится. Но сначала ему придется пережить предстоящее пятичасовое путешествие.

Пять часов в карете с Каролиной. Пять часов он будет сидеть так близко, что сможет дотронуться до нее, пять часов он будет вдыхать ее нежный аромат.

Пять часов настоящей пытки.

Уже сама эта мысль возбуждала его. Одно дело - избегать ее в толпе, и совсем другое - притворяться равнодушным в карете. Да еще на глазах ее брата и матери.

Черт возьми, когда она успела вырасти? Он тысячу раз видел ее и никогда не обращал на нее внимания. Для него она всегда оставалась "малышкой Каролиной" - до того вечера пару месяцев назад, когда он танцевал с ней вальс. Он не мог забыть этого танца. В его объятиях она казалась созданной для него одного, и, как он ни старался, это ощущение не покидало его. Как и аромат ее духов.

Майлс закрыл глаза, и перед ним возник образ Каролины. Что он почувствует, целуя ее прекрасные губы? Каков их вкус?

Он поспешно открыл глаза и одним глотком допил бренди.

"Черт! О чем это я думаю?"

Если бы только Остин заподозрил, что он позволяет себе плотские мысли о Каролине, он бы, прищелкнув пальцами, воскликнул: "Голову ему оторвать мало!"

Он должен подавить эти безумные желания. Каролина не та женщина, с которой можно было бы поразвлечься, а он предпочитал именно таких. Поскольку он не собирается становиться мужем Каролины, ему остается только забыть об этом безумии. Никакой жены, ни в коем случае. У него не было намерения оказаться связанным по рукам и ногам, как это случилось с его отцом и его второй женой - сварливой гарпией, отравлявшей ему жизнь до конца его дней.

После того как Каролина покинет его дом, у него уже не будет необходимости видеть ее, слава Богу, до начала следующего сезона. Да и тогда он сумеет избежать встреч с ней.

В дверь постучали.

- Войдите.

Вошла Каролина и закрыла за собой дверь.