Читаем без скачивания Мужчины без женщин (сборник) - Харуки Мураками

После очередной командировки он направился прямиком домой (у них была квартира в токийском квартале Касай), где и застал изменницу в постели нагой: в спальне, прямо на их супружеском ложе, ее ласкал другой мужчина. Ошибки быть не могло. Жена взгромоздилась сверху, будто наездница, и когда Кино, отворив дверь, вошел в комнату, их взгляды встретились. Кино видел, как подскакивают ее красивые груди. В тот год ему исполнилось тридцать девять, ей – тридцать пять. Детей у них не было.

Кино, потупив взор, закрыл дверь и, как был, с сумкой на плече, полной грязного белья, вышел из дому. И больше туда не возвращался. На следующий день подал заявление на увольнение.

У Кино была одинокая тетушка – старшая сестра его матери. Эта красивая женщина баловала племянника с детских лет. Тетушка долго встречалась с возлюбленным (точнее сказать – любимым человеком) старше себя, и тот мужчина великодушно подарил ей домик в районе Аояма. Совсем как в старой доброй истории. Тетушка жила на втором этаже, а на первом держала кафе. К дому спереди прилегал крошечный садик, где раскинула пышные ветви плакучая ива. Проулок за галереей Нэдзу – не самое подходящее место для торговли, но тетушка обладала удивительной способностью притягивать к себе людей, и потому кафе не пустовало.

Однако на седьмом десятке у тетушки разболелась поясница, и управляться с кафе в одиночку ей стало не по силам. Отойдя от дел, она решила перебраться в дом-курорт с горячим источником на плоскогорье Идзу, где могла восстанавливать здоровье, и предложила кафе племяннику. Произошло это за три месяца до того, как вскрылась измена. Кино тетушку поблагодарил, но учтиво отказался.

Подав заявление об уходе с работы, Кино позвонил тетушке, чтобы узнать, не продался ли еще ее дом. Оказалось, заявку риелторам подали, но серьезных предложений пока не поступало. Кино сказал, что хотел бы открыть там свой бар, а потому предложил взять домик в аренду и выплачивать ежемесячно ренту.

– Что будет с твоей работой? – спросила тетушка.

– Я недавно оттуда уволился.

– Жена была не против?

– Думаю, мы вскоре разведемся.

Называть причину Кино не хотел, а тетушка не спросила. После короткой паузы на том конце провода тетушка сказала, за сколько бы сдала ему дом. Кино ожидал услышать сумму больше, и сразу ответил, что это ему по карману.

– Вроде обещали дать выходное пособие. Что касается денег – надеюсь, не подведу.

– Не сомневаюсь, – отрезала тетушка.

Они общались не так уж часто (его мать была не в восторге от тяги сына к собственной тетке), но еще с тех пор на удивление прекрасно понимали друг друга. Тетушка знала, что Кино свои обещания держит.

Истратив половину сбережений, Кино превратил кафе в бар: выбрал скромную посуду, сделал из толстой лесины длинную барную стойку, поменял стулья. Наклеил обои спокойных тонов и заменил освещение – под стать месту, где наливают и пьют. Перевез из дома скромную коллекцию пластинок и расставил их на полках. Еще до женитьбы он изрядно потратился на приличную аудиоаппаратуру: проигрыватель «Thorens», усилитель «Luxman», двухполосные компактные колонки «JBL». Он с молодости любил слушать старый джаз на пластинках, и это было его единственным увлечением – которого, правда, не разделяли окружающие. В студенческие годы он подрабатывал барменом на Роппонги и львиную долю коктейлей мог приготовить по памяти.

Бар так и назвал – «Кино». Другие подходящие названия в голову не приходили. Первую неделю посетителей не было вовсе. Он это предполагал и потому особо не переживал. О том, что он открыл собственный бар, знакомым не рассказывал. Ни рекламы, ни приметной вывески. Просто открыл в конце проулка заведение и терпеливо ждал, когда на огонек забредут любопытные прохожие. У него еще оставалось немного от выходного пособия. Благо жена проживала отдельно и никаких денежных претензий пока не предъявляла. Она к тому времени переехала к его бывшему коллеге и в прежней квартире не нуждалась. Поэтому они договорились квартиру продать, а вырученные деньги за вычетом остатка кредита разделить пополам. Ночевал Кино на втором этаже бара, так что на первое время на жизнь ему бы хватило.

Клиентов по-прежнему не было, и Кино впервые за много лет наконец вволю слушал музыку, читал книги, которые давно хотел прочесть. Как впитывает дождевые капли сухая земля, Кино абсолютно естественно впитывал одиночество и тишину. Часто ставил пластинки с сольными записями Арта Тейтэма, чья музыка как раз соответствовала его уединенности.

Он почему-то не испытывал ни злобы, ни ненависти к бывшей жене, к предателю-сослуживцу, который с ней спал. Несомненно, он был потрясен и первое время не знал, как ему быть, но вскоре смирился. Ведь все к тому и шло. Чего он добился в жизни, каких успехов достиг? Кого смог осчастливить? Был ли счастлив сам? Кино все никак не мог решить для себя, каким должно быть оно, его счастье? Он также не мог отчетливо чувствовать ни боль, ни гнев, ни разочарование, ни покорность судьбе. Его бы хватило только на то, чтобы найти бухту, где его утратившая глубину и значимость душа могла бы бросить якорь, покуда совсем не пропала. И воплощением этой потребности стал маленький бар «Кино» в глубине проулка. Место, которому (впоследствии) суждено было стать на удивление приятным.

Опередив людей, первой ощутила уют «Кино» серая бездомная кошка – молодая, с красивым и длинным хвостом. Ей приглянулась декоративная полка в углу бара, в ее глубине она спала, свернувшись в клубок. Кино старался ей не мешать и только раз в день давал поесть да менял воду в миске. Ничего другого не делал. Разве что смастерил для нее дверку, чтобы кошка могла свободно ходить на улицу и обратно. Но кошке понравилось ходить за человеком в большую дверь.

Кто знает, может, кошка принесла с собой удачу. Вскоре понемногу в бар «Кино» стали заглядывать клиенты. Одинокий домик в глубине проулка, маленькая неприметная вывеска, видавшая виды прекрасная ива, молчаливый хозяин средних лет, старые пластинки под иглой проигрывателя, легкая закуска дня из одного-двух блюд, вальяжная серая кошка в углу. Кому такое нравилось, стали захаживать часто, а бывало и друзей приводили. Процветанием не назовешь, а вот на аренду выручки стало хватать. Для Кино уже этого было вполне достаточно.

Молодой человек с прической монаха наведываться в бар начал месяца через два после открытия. И до того, как Кино узнал его имя, прошло еще месяца два. Звали его Камита. Имя из двух иероглифов: «божество» и «поле». «Камита. Никак не Канда»[24], – сказал мужчина, но говорил он это не Кино.

В тот день шел дождь. Такой, что впору задуматься, стоит брать с собой зонтик или нет. В баре сидели Камита и два приятеля в темных костюмах. Часы показывали половину восьмого. Камита по обыкновению пил виски с водой и читал книгу у дальнего конца стойки. Парочка сидела за столом и наслаждалась вином «О-Медок». На пороге бара они вынули из бумажного пакета бутылку и спросили разрешение выпить ее здесь, пообещав пять тысяч иен «за пробку». Прежде никто о таком не просил, но отказать повода не было, и Кино согласился. Он вынул пробку и поставил два бокала. Принес блюдце с орешками. Вот и все обслуживание. Правда, те двое крепко смолили и тем сразу не понравились хозяину заведения, не переносившему дым. Бар пустовал, и Кино, сев на стул, слушал пластинку Коулмена Хокинза с песней «Joshua Fit the Battle of Jericho». Соло на басу Мэйджора Холли было прекрасно.

Двое мужчин первое время мирно пили вино, но вскоре между ними разгорелся спор. Не очень ясно, из-за чего именно, но эти двое незначительно разошлись во мнении по какому-то специфичному вопросу. Попытка найти точки соприкосновения завершилась неудачей. Нервы у обоих постепенно накалились, и невинный спор перерос в острую словесную перепалку. В какой-то миг один попытался встать, стол наклонился и полная окурков пепельница и бокал упали на пол. Бокал разбился вдребезги. Кино принес веник, собрал осколки и мусор, поставил свежую пепельницу и новый бокал.

Было заметно, что Камите – в то время клиенту все еще безымянному – неприятно наблюдать вызывающее поведение забияк. Лицо у него не изменилось, но пальцами левой руки он постукивал по барной стойке, точно пианист проверяет расстроившиеся клавиши. Кино решил вмешаться – ведь это его территория. Он подошел к столику крикунов и вежливо попросил разговаривать тише.

Один перевел взгляд на Кино. Тяжелый взгляд. Он поднялся со стула. Кино отчего-то не заметил раньше, что тот хоть и не высок, но широк, будто шкаф: грудь как броня, толстенные ручищи. С таким телосложением ему хоть в борцы сумо. Наверняка с детства никому не уступал в драке. Привык указывать другим и не любит, когда указывают ему. Кино на таких насмотрелся, пока учился в институте физкультуры. Взывать к разуму подобных типов бессмысленно.