– Кто бы спорил. Инка, я поцелую твою грудь? Тихонько-тихонько. Пожалуйста! Я так давно этого хочу, а последние минуты просто умираю. Я легонько… вот так…
* * *
Инна всегда любила утренние пробуждения. Впереди был день с интересными занятиями, книгами, встречами. Выйдя замуж, Инна очень скоро поняла: встанешь раньше мужа, избежишь мучительного акта близости. Теперь же, впервые в жизни, проснувшись, она остро пожалела, что ночь короткая, что наступил день с заботами и хлопотами, с обязанностями и проблемами. Послать бы к черту все обязанности и заботы. Остаток жизни провести с мужчиной, с которым переплелась руками и ногами, чьи ровные удары сердца слышишь, и они заставляют твое сердце биться в унисон. Не сходить бы с этого кожаного дивана, хотя голое тело, много раз за ночь покрывавшееся испариной, липнет к обивке, а единственным постельным бельем служит ее, Инны, банный халат.
Можно прочитать в десятках книг про сладость шоколада или красоту Венеции. Спокойно встретить последний час, не отведав шоколада и не поплавав по каналам Венеции. Можно внушить себе, что ты врожденно холодная женщина, что у тебя какой-то ген дефектный, что ты обязана наполнить свое бытие другими ценностями, найти интересы, которые доставят удовольствие иного рода — интеллектуального, эмоционального. Так и прожить дура дурой. Хочешь шоколада — разбейся в лепешку, но налакомись. Мечтаешь о Венеции — продай последнее, но поезжай…
Размышления Инны прервал голос Ксюши:
– Папа, я проснулась! Папа, иду к тебе!
– Стой! — закричала Инна, вскочив. — Подожди, Ксюшенька! Борька, просыпайся!
Она потянула за свой халат с неожиданной силой, Борис свалился на пол.
– Что? Где? Во сколько? Тарифы завышены, — спросонья бормотал он.
– Быстро одеваемся! — пнула его ногой Инна. — Ксюша идет.
– Ага, сейчас! — вскочил и засуетился Борис.
– Помоги мне, — попросила Инна, которая никак не могла попасть в рукава халата, вывернувшегося за ночь невероятным образом.
Только одели Инну, как дверь стала медленно распахиваться.
– Трусы? Где мои трусы? — вновь рухнул на четвереньки Борис.
– Штаны, брюки надень, — велела Инна и загородила его спиной, — про трусы забудь. Скорее!
Ксюша зашла в комнату, следом вбежал Шустрик. В отличие от девочки, кота ничто не удивило, он привычно принялся тереться и ластиться.
– Тетя Инна? Папа? А что вы тут делали?
Инна услышала, как вскрикнул Боря, прищемив замком молнии нежный и возбужденный участок тела.
– Мы тут… — быстро заговорила Инна, —…играли. Да, играли немного, то есть мы тут… очень интересно играли…
– А мне можно с вами? — спросила девочка.
– Нет! Что ты! — воскликнула Инна.
– Видишь ли, малышка, — выступил вперед Борис. — Мы тут с тетей Инной играли-играли… всю ночь и решили пожениться. Ты не против? — Он взял дочь на руки. — Тетя Инна будет твоей мамой.
– Я буду ее мамой называть? — уточнила Ксюша.
Она и Борис повернули к Инне вопросительные лица.
– Конечно! — выдохнула Инна, у которой навернулись слезы.
– Я согласная, — сказала Ксюша, — и Ванька теперь не будет вредничать.
– Это еще вопрос, — вздохнула Инна.
– Все вопросы решаем с ходу, — бодро заявил Борис. — Сейчас идем к вам и объявляем…
– Погодите! — остановила Инна. — Приведите себя в порядок. И мне дайте время. Что за манеры в этом семействе? Свататься с нечищеными зубами.
На кухне мамы не было. Инна заглянула к ней в комнату. Анна Петровна лежала с открытыми глазами. Дочери не понять, какие чувства она пережила, наблюдая за стрелками на часах. Инна отсутствовала час, полтора, два… должно было свершиться, не в шахматы же они играют. Анна Петровна испытывала усталость и бессилие (даже завтрак детям не приготовила), которые случаются при достижении заветной цели.
– Мама, — присела на кровать Инна, — доброе утро!
– Насколько доброе?
– Абсолютно! — рассмеялась Инна.
Такой глупо-счастливой Анна Петровна видела свою дочь считанное число раз, из которых следует исключить свадьбу с Олегом как роковую ошибку. И хотя Анна Петровна собиралась указать дочери, что всегда была права в отношении Бориса, не стала упрекать. Инна сияла. А что еще матери надо!
– Сладилось? — спросила мама.
– Абсолютно! — повторила Инна. — То, о чем ты так долго мечтала, произойдет, мы с Борисом поженимся. Ну, давай! Говори мне, что всегда знала…
– Пусти, встану, — слегка толкнув, мама заставила Инну подняться и сама встала. — Внукам кашу надо сварить.
«Внукам», — отметила Инна.
– Мамочка! Ты у меня замечательная, умная, добрая, единственная, уникальная.
– Не такая уж уникальная. Весь двор, Борисовы друзья, сослуживцы только и ждали, когда вы прозреете.
– Мама! Бывают обстоятельства непреодолимой силы, которые делают невозможными события, кажущиеся сторонним свидетелям очевидными.
Анна Петровна закончила одеваться и, выходя из комнаты, обронила:
– Не бывает у женщины обстоятельств, которые не преодолеет настоящий мужчина.
«А ведь верно, — подумала Инна. — Хотя еще вчера, услышав подобное утверждение, я разнесла бы его в пух и прах. Теперь Ваня. Господи, помоги!»
Инна помогала сыну снять пижаму, точно в такой спала Ксюша. Только у девочки расцветка в розовых бабочках, у мальчика — в синих машинках. Пижамы покупала Инна.
– Ванятка! — Мама протянула ему носки, трусы, шорты и футболку. — Как ты отнесешься к тому, что мы с дядей Борей поженимся? Одевайся сам, ты уже взрослый.
– Пожениться — это что делать?
– В принципе мало что изменится. Но мы будем одной семьей. Дядя Боря станет твоим папой, а я буду мамой Ксюши.
– А папа Олег сгниует?
– Что сделает? — не поняла Инна.
– Бабуля говорит: чтоб он сгинул.
– Папа Олег останется твоим папой. В конце концов, два папы лучше, чем один? Согласен?
Они не успели закончить разговор, как прибыли Борис и Ксюша. Жених в строгом костюме, с белой рубашкой и галстуком — обычная деловая форма одежды, ему на работу ехать. А Ксюша разнаряжена в новое платье с оборками. Купленное заранее, специально ко дню ее рождения, оно еще месяц должно было храниться в шкафу. Красивое платье смотрелось чудаковато, потому что было надето задом наперед.
– Вот и дядя Боря. А рядом такая красивая девочка! — сказала Инна. — Ваня, поздоровайся! Сейчас дядя Боря будет у тебя, Ванька, просить моей руки.
– Иван! — мгновенно подхватил Борис. — Прошу руки твоей мамы!
Ваня и про «пожениться» не понял толком. Хотя сказки обычно заканчивались тем, что даже самые смелые герои женились.
