Читаем без скачивания Сквозь строй - Маргарет Петерсон Хэддикс

— Оказывается, мы славные ребята! — подвел итог Дэн.

— Отлично, — сказал Иан. — Поэтому вы всегда крадете чужие ключи, вмешиваетесь в чужие планы…

— Чтобы власть не сосредотачивалась только в одних руках, — сказал Дэн.

Эми не понимала, верят они им или нет. Она прошла вперед и посветила фонариком. Впереди оказалась еще одна дверь и еще один кодовый замок. Здесь, кажется, все было очевидно и не требовалось ничего отгадывать. Код состоял из пяти кнопок, каждая из которых была подписана.

— Посмотрите сюда, — сказала Эми. — Разве это не доказательство того, что Мадригалы хотят, чтобы мы помирились?

Молчание. Каждый, не говоря ни слова, нажал на кнопку. Между Алистером и Шинед произошла небольшая потасовка, так как каждый из них хотел сам нажать на кнопку. Алистер не сводил подозрительного взгляда с Иана и Натали, а также с Эми и Дэна.

Эми стало страшно.

«Он решил, что этот ключ не воссоединит семью, а наоборот, разделит всех внутри кланов, — в ужасе подумала Эми. — И он прав. Все возможно. Конечно, не мы с Дэном, но другие могут…»

Дверь с щелчком открылась, все прошли вперед, не сводя друг с друга настороженных глаз.

Эми в изнеможении прислонилась к стене и, видимо, нажала на включатель, потому что комната вдруг осветилась ярким светом.

— И здесь музей? — вырвалось у Дэна.

Верно.

«Точно, как в штаб-квартирах всех остальных кланов», — подумала Эми.

Увидев зал, полный настоящих музейных ценностей, Эми постепенно успокоилась. В отличие от музея Янусов с великолепными произведениями искусства и музея клана Екатерины с гениальными изобретениями, этот музей был очень скромным. Среди его экспонатов был простой старинный деревянный стол, который стоял посередине зала.

Эми подошла к нему.

На столе стоял стеклянный ящик, в котором лежали два письма. Одно было исписано старинным готическим почерком на странном, незнакомом языке. Другое письмо было напечатано на современной бумаге, и на нем было написано:

ПИСЬМО

ОЛИВИИ КЭХИЛЛ

ПЕРЕВОД ПОДЛИННИКА

Эми судорожно вздохнула и начала читать его вслух:

За этим обеденным столом собиралась вся наша семья. Он уцелел после страшного пожара, случившегося у нас в 1507 году. А сохранился он чудом. Накануне я попросила Томаса и Лукаса вынести его из дома, чтобы хорошенько вымыть и отполировать на солнце. В доме у нас всегда было темновато. Но я еще не знала, что такое настоящая тьма. Я вижу этот стол и вспоминаю то счастливое время, когда все мы собирались за ним: мой супруг мои дети, я сама — все мы еще живы и здоровы, смеемся и беседуем за тарелкой фасолевого супа или каши…

Теперь я сижу за этим же столом, и нас только двое — я и моя Мадлен. У нее хлеб с вареньем, а у меня одна тоска на сердце. Я говорю ей: «Я уже никогда не увижу Гидеона в этом мире, но самое мое заветное желание — это чтобы Лукас и Екатерина, Томас и Джейн и мы с тобой снова вместе сидели за этим столом. Прошу тебя, Мадлен, прошу тебя… ради всего святого…»

Дальше слова становились неразборчивыми, а потом письмо продолжалось:

Мое самое заветное желание никогда не будет исполнено. Все усилия Мадлен заканчиваются только тем, что мы одно за другим получаем известия о смерти, о смерти повсюду, в разных частях света. Я не могу всех перечислить. Сердце мое не выдержит писать об этом. Это такая боль. Невыносимо и невозможно смириться с тем, что мои собственные дети погибли так рано вдали от меня, друг от друга, не помирившись друг с другом. Мадлен делает все, чтобы скрасить мое существование и успокаивает меня тем, что в другом мире все мы обретем покой и всепрощение, а вражда будет забыта. По правде говоря. Я с нетерпением жду этого часа. Я стара. Мне недолго осталось на этом свете. Но и в этом мире меня все еще не оставляют страхи и надежды. Зная, сколько горя и разрушения выпало на долю моей семьи из-за честолюбивых устремлений моего покойного супруга, мне страшно подумать, сколько горя и разрушений постигнет этот мир, если моя семья начнет — нет, уже начала! — воплощать эту убийственную мечту. Я знаю, я убеждена, что есть только один путь к спасению мира — снова сесть за этот стол и забыть прошлые обиды. Простить. Я знаю, что ни Лукас, ни Екатерина, ни Томас, ни Джейн уже не сядут за этот стол… Но, возможно, их дети… или дети их детей… когда-нибудь… И теперь у меня есть еще одно желание. Чтобы за этим столом собрались потомки каждого из моих детей, включая Мадлен. И пусть все их обиды канут в прошлое. И да не помянут они зла. Но будут иметь при себе лишь то одно, что поможет им в будущем. И тогда да воссияет мир над Кэхиллами во веки веков.

У Эми по лицу текли слезы. Она провела кончиками пальцев по краю стола, за которым царили мир и единодушие, пока зло не вселилось в них и не превратило их в предателей и братоубийц. Она вспомнила, как сильно расстраивалась их мама, когда они ссорились с маленьким Дэном.

Оливия Кэхилл была просто любящей мамой, и все ее мысли были только о детях и о том, чтобы они — и их потомки — жили в мире.

«„На этом острове семья разделилась. На этом острове семья должна объединиться“, — подумала Эми. Неужели все так просто — лишь сесть всем вместе за семейный стол».

Она вытерла слезы и посмотрела вокруг. Она была готова предложить это всем остальным. Но не смогла. Что-то внутри не давало ей сделать этот шаг. «В детстве больше всего мы с Дэном ссорились из-за игрушек, — думала Эми. — Мама заставлял нас потом просить прощения друг у друга так, словно мы совершили что-то гораздо более ужасное. И Оливия Кэхилл, и Мадригалы призывают нас забыть старые обиды. Но если эти обиды — убийства? Как их забыть?»

Слезы на ее глазах высохли, взгляд стал холоднее и рассудительней. Нет, ей, конечно, очень жалко Оливию Кэхилл, но маму с папой ей жалко еще сильнее.

«Это невозможно», — сказала она себе слова, которые снова и снова повторяла про себя, начиная с Ямайки.

Вдруг где-то вдалеке послышался гром. Пол под ее ногами мелко-мелко задрожал. С потолка градом посыпались камни.

Глава 30

Эми бросилась под стол Оливии Кэхилл.

— Дэн! Сюда! — закричала она. — Гамильтон!

Свет в комнате погас, наступила кромешная тьма, в которой раздавался грохот падающих камней.

Все усложнилось.

— Дэн! Дэн! Дэн! — кричала она.

Она слышала, как они тоже ее зовут, как Иан с Натали зовут друг друга.

— Прячьтесь все под столом! — кричала Эми. — Здесь безопасно!

Вдруг что-то тяжелое упало на стол. Ножка стола громко треснула.

А вдруг здесь нет ни одного безопасного места?

Дэн схватил Гамильтона за руку и потащил его на голос Эми.

— Сюда! — кричал он.

Вокруг них падали огромные тяжелые камни, булыжники, гигантские валуны. В воздухе стояла пыль, было трудно дышать. Но хуже всего было то, что ничего не было видно.

Дэн больше не мог сделать вдох.

— Иди без меня, — хотел он закричать, но лишь еле слышно прохрипел.

Гамильтон, не слушая его, бережно взял его на руки и побежал с ним вперед.

— Это она! Это она! — кричала Натали.

— Беги! — ответил ей брат.

Он услышал, как их зовет Эми. И побежал на ее голос.

Алистер споткнулся и уронил трость. Он присел, проверяя, не разбились ли ампулы, спрятанные в тайном отделении трости. Убедившись, что все в порядке, он поднялся и понял, что не знает, в каком направлении идти и куда прятаться. Вокруг все громыхало, земля вставала под ним дыбом и больно швыряла его. А потом снова и снова что-то падало на него со всех сторон.

«Наверное, это камнепад», — подумал он.

— Я не могу… — еле проговорил он. — Я не могу пошевелиться.

Он вспомнил, как притворился мертвым в подземной пещере, когда они с Эми и Дэном были в Корее. Он хотел обмануть их и своего дядю Бэя Оу. Значит, судьба решила посмеяться над ним. И теперь он действительно умрет — всего лишь в двух шагах от желанной победы.

— Я не могу… сейчас… умирать… — прошептал он.

— О нет, — услышал он над собой голос, и чьи-то руки потянули его за плечи. — Я не дам тебе умереть.

Шинед.

И он произнес только одно слово:

— За что?

За что кто-то должен спасать ему жизнь.

Йона был впереди всех.

Как только начался этот конец света, все вокруг стали кричать: «Дэн! Эми! Гамильтон! Иан!»

Только его никто не звал.

Вдруг ему в плечо попал большой тяжелый камень. Йона упал.

«Каждый вечер тысячи, сотни тысяч голосов кричат мое имя: Йона! Йона! Йона!» — горько думал он.

Он слышал, как под звуки падающих камней они продолжают скандировать: Йона! Йона!!!!

Еще один огромный валун упал прямо ему на ногу и пригвоздил его к земле.

«Я самая большая звезда в мире, — думал он. — И почему мне суждено умереть в одиночестве среди тех, кто меня не любит?»