прямо сейчас я бы не отказался от поцелуя. И это не шантаж.
Варя чуть улыбнулась и послушно прильнула к губам Лекса без лишних разговоров.
Этот поцелуй был чувственный и неторопливый.
Лекс не торопился и наслаждался томным процессом сполна.
Играл с языком девушки своим языком, зазывая его в порочный, но нежный танец. Только из своих рук так и не отпускал, не боясь, что она услышит, как снова заколотилось его сердце, пока оно наливалось страстью и жаром, который опасно и быстро разливался по телу, провоцируя новую волну возбуждения.
Лекс всегда был ненасытный и жадный до секса, но чтобы его вот так штормило, хотя с прошлого раза еще и часа не прошло, — такое было впервые.
— Я сильно тороплюсь, да? — выдохнул Лекс, когда Варюша отстранилась первой, быстро облизнувшись, и задышала чаще положенного, потому что воздуха явно не хватало. — Просто я думал, что мне станет немного легче после нашего секса. Но всё получилось наоборот. Теперь я хочу тебя еще сильнее, чем прежде.
И когда только она сможет привыкнуть к тому, насколько Лекс всегда был откровенным? Варя и сейчас смогла только быстро поморгать и старалась не отводить взгляда, пока он смотрел на нее, не скрывая своего желания. Но при этом его взгляд оставался по-настоящему добрым. Понимающим даже.
— Нужно на кухне со стола убрать, — пробормотала она, на что Лекс только повел плечами:
— Я уже убрал всё. На ужин тоже будет лапша, ты не против?
— Нет. Она вкусная.
Мужчина только смешливо хохотнул в ответ:
— Слышал бы тебя зануда Женька! Сегодня ляжем спать пораньше, потому что завтра ранний подъем и много дел с утра.
Девушка быстро закивала, уже предвкушая грандиозные приготовления ко встрече с тем, кого мужчины чаще всего называли Монголом.
Едва ли это можно было бы назвать настоящей бандитской сходкой, но Варе нравилось то, что даже в таком деле чувствовалась русская душа: гостей ждали с добрыми мыслями, к их приходу готовились.
— А пока будем отдыхать и набираться сил, — Лекс развернулся вместе с девушкой в руках, завалившись на диван так, чтобы она оказалась сверху. — Будем есть мороженое и смотреть телевизор. Я уже и фильмы подобрал. Любишь старые советские комедии?
— Обожаю.
— Значит, с них и начнем.
Поначалу Варя чувствовала себя скованно и ругала себя за это.
Подумать только, недавно у них был секс! Лекс видел ее полностью обнаженной и целовал так порочно, как никто и никогда! А она по-прежнему его смущалась, хотя старалась вида не подавать.
Но Лекс вел себя настолько естественно и расслабленно, что потихоньку расслабилась и Варя.
Она снова была придавлена его рукой у горячего бока и с улыбкой смотрела фильмы, которые с детства знала практически наизусть, но они не надоедали и всё так же вызывали в душе что-то очень теплое и трогательное.
Это было как предвкушение праздника.
Чего-то очень родного и долгожданного. Такие фильмы можно было смотреть бесконечно, но они не надоедали и не становились менее яркими и интересными.
А Лекс с каждой проведенной минутой рядом с ним оказывался всё милее. Катастрофой было бы привязаться к нему, но как же тяжело это было сделать сейчас, когда он был такой домашний и ласковый, что с трудом верилось, что такие мужчины на самом деле могут существовать.
Конечно, Варя понимала, что за пределами этого помещения он был совсем другой. Не зря ведь его искренне боялись и уважали. И всё чаще думала о том, что эта сказочная идиллия закончится ровно тогда, когда он отпустит ее в мир и, скорее всего, быстро позабудет.
Они смотрели фильмы один за другим, начиная повторять диалоги героев, а потом смеялись над этим. И обнимались. Постоянно обнимались.
Поздно вечером снова приехал Женя с большущими пакетами, заполненными продуктами и спиртным. И пароваркой.
— Ты уверен, что водки нужно именно столько? — хмурился мужчина, когда Варя пыталась распихать это всё по холодильнику, а мужчины снова ели, но в этот раз то, что приготовил Лекс. — У нас не мальчишник намечается, а как бы деловая встреча, где будут обсуждаться серьезные вопросы.
— Любая деловая встреча может плавно прейти в празднование новых возможностей, — улыбался в ответ неугомонный Лекс. — И потом, парни должны понимать, что нам важна не только деловая встреча, но и верность и доверие тем, кто входит в наш круг.
— Верность можно понять и проверить только временем.
— Я знаю. Но основы этого должны быть заложены сразу, с первой встречи. Пусть смотрят, как мы общаемся, как мы доверяем своим, и понимают, что если они не готовы стать своими тоже, то не стоит в принципе ничего замышлять. Если наша дружба в будущем не будет такой же, как с нордами, то на хрен все переговоры.
Женя только сдержанно выдохнул, но больше спорить с Лексом не стал.
— Я предупредил Варга и Архана. Они приедут к обеду. А я утром, чтобы помочь вам с готовкой, так что ложитесь спать пораньше, чтобы утром я не наблюдал ваших сонных лиц.
Лекс только хохотнул, ковыряя вилкой макароны:
— Тоже мне командир нашелся! Ляжем спать как получится! — Варя прозрачно покраснела, радуясь тому, что стояла к мужчинам спиной и занималась холодильником, но Лекс добавил: — Мы еще не все фильмы пересмотрели на сегодня.
— Завтра посмотрите. Псих так и не перезвонил?
Лекс покачал головой и свел брови.
— Нет. Я написал ему угрожающее сообщение и предупредил, что оно последнее. Если не выйдет на связь в течение суток, то может в принципе не возвращаться.
Женя только хмыкнул в ответ:
— Шантаж?
— Голая правда! И пусть только попробует потом обидеться!
После чая и бутербродов, которые Варя сделала на скорую руку, Женя всё-таки уехал, напомнив еще раз о том, что приедет завтра рано. Было даже ощущение, что он этим пытается сказать Лексу, что в эту ночь ему придется спать отдельно и Варюшу не трогать.
По крайней мере, так подумала Варя — и была права.
Нет, Лекс ничего не сказал ей, но с легким хитрым прищуром покачал головой, когда провожал Женю к запертой изнутри тяжелой двери и приглушенно отозвался:
— Я себя прилично веду, не придумывай ерунду. Ты же меня знаешь.
— Знаю, Лёш. Поэтому и говорю: спи! Дай девчонке время на передышку.
Лекс на это ничего не ответил, а вот Варя прикусила в волнении губу, смутившись от того, что Женя понимал всё настолько сильно.
Впрочем, чему тут было удивляться? Он знал Лекса куда больше, чем она сама, а потому легко мог представить то,
