В доме Оранг не думал больше никого встретить.
Он предполагал, что все сейчас охотятся за ним.
Но его ожидал сюрприз.
Внутри было несколько человек. В центре комнаты стоял стол, а на нем ящик, вокруг которого собрались люди. Они были заняты тем, что открыли ящик и вытаскивали из него ружья.
Люди резко обернулись, когда вошел Оранг вслед за своей корчащейся, покрытой синяками жертвой. Их лица вытянулись от изумления, рты широко открылись.
Оранг поднял пистолет и, передвинув переключатель, намеревался скосить банду "милосердными" пулями прежде, чем они опомнятся.
Но пленник Оранга испортил весь этот план. Он заграбастал обеими руками суперпистолет и вцепился в него так, будто был утопающим, а оружие единственной соломинкой в огромном океане.
Свободный кулак Оранга обрушился на голову парня с жутким хрустом ломающихся костей. Человек вскрикнул, но продолжал держаться. Оранг зарычал, затем опустился на колени, прикладывая все усилия, чтобы повернуть дуло оружия на своих врагов.
Один из людей прыгнул с разбега и приземлился ногами прямо на спину Оранга. Этот удар мог бы сломать обычный позвоночник. Но Оранг только заворчал, выпрямился и сильным, ловким ударом буквально завязал парня в узел.
Затем Оранг снова с силой ударил человека, пиявкой висящего на его оружии. Парень стал корчиться в судорогах.
- Двенадцать! - прорычал Оранг.
Он попытался освободить свое супероружие от судорожной хватки потерявшего сознание человека, но не мог этого сделать, так как был вынужден одновременно отражать натиск двух врагов. Те попробовали взять Оранга голыми руками, но просчитались. Один из них сел с безмолвным выражением боли на лице и схватился обеими руками за живот, где всего на секунду задержался кулак Оранга.
Другой человек уклонился от удара. Он отпрянул назад, наткнулся на стул, чуть не упал, затем поднял стул и бросил его в Оранга.
У химика было достаточно времени, чтобы избежать удара, но он не уклонился, а наоборот, выпрямился и с ловкостью, которая выдавала его мастерство, поймал стул. Держа его за одну ножку, Оранг раскрутил его, как дубинку, и атаковал.
Люди замерли. Один вытащил револьвер, но тотчас выронил его, получив перелом запястья от удара стулом.
Проем двери потемнел от вошедших людей: это та группа, что отправилась по следу, услышала грохот и поспешила назад.
- Возьмите эту обезьяну живьем! - прокричал ктото. - Мы должны заставить его рассказать нам, что знает о нас Док Сэвидж!
Два человека подняли стол, рассыпая ружья из ящика. Они побежали на Оранга, держа стол таким образом, чтобы гориллоподобный химик не смог обороняться своим стулом, и приперли его к стене.
Оранг уронил стул и стал пробираться, рыча, между столом и стеной. Его кулаки летали по воздуху, как ветряная мельница. Люди пиявками повисли у него на ногах, поясе и, наконец, на его руках. Его одолели.
Драка приобрела характер возни растревоженных мух вокруг кусочка сахара. Несколько раз Оранг, визжа и брыкаясь, появлялся на вершине кучи-малы только для того, чтобы быть втащенным внутрь снова.
Чем яростнее становился бой, тем громче вопил Оранг.
По степени шума, производимого Орангом, можно было всегда оценить степень серьезности драки. Он мог начать с едва слышного шепота своего детского голосочка и в особо тяжелых случаях мог реветь до хрипоты.
Оранг орал сейчас так громко, что это наводило ужас. Он был где-то далеко в глубине кучи людей, и, так как там уже не было места для ударов, он щипался, кусался и вертелся, набрав полные пригоршни клочков одежды и частей чьих-то тел. Сделав геркулесово усилие, он высвободил голову из кучи и вздохнул.
Кто-то пнул ногой его голову. Оранг попытался исчезнуть в кургане из тел, как черепаха прячет голову, но не смог. Снова и снова нога ударяла Оранга в висок.
Это было слишком даже для безграничной выносливости уродливого химика.
- Тринадцать! - простонал он и потерял сознание.
Менее чем через час большой гидроплан взлетел, легко поднявшись с глади сравнительно спокойной воды между полуостровами, которые напоминали с высоты вытянутые лапы огромной зеленой лягушки.
В салоне самолета газетные корреспонденты болтали друг с другом, а некоторые уже согнулись над своими портативными диктофонами, записывая истории, которые появятся в печати в том случае, если журналисты доберутся до своих издательств.
Газетчикам рассказали историю, в которой речь шла о неприятностях, произошедших по вине Оранга и Шпига, и они поверили каждому слову этой истории, - факты этого правдоподобного повествования не подвергались сомнению.
Оранг и Шпиг, как было объяснено, вовсе не были журналистами, а оказались заговорщиками, стремившимися выкрасть секрет добычи золота из зеленого соленого моря.
Оранга и Шпига не было в самолете. Они стали пленниками, как были уверены писаки, и таковыми они останутся - в ожидании суда правительства Магна Айленда.
Газетчиков попросили не забывать, что Магна Айленд - независимый остров, такое же государство, как. Англия, или Франция, или США.
Джентльмены из прессы не забыли этого. Действительно, пройдет немало времени, прежде чем они забудут об этом замечательном острове и о том, что здесь происходило. Об этом не забудут и газеты Англии, континента и Соединенных Штатов. Этой истории предстояло распространиться на первых страницах даже самого консервативного журнала Лондона.
Гилстейн, учтивый агент прессы, не возвращался на этом самолете. Репортеры думали, что Гилстейн мертв, так как последний все еще не проснулся от воздействия "милосердных" пуль Оранга.
На память каждый репортер увозил с собой маленький кусочек золота стоимостью около тысячи долларов.
ГЛАВА 15 НАПАДЕНИЕ В ЛОНДОНЕ
Газеты подняли шум-гам. Те газеты, чьи репортеры не прихватили с собой на Магна Айленд фотокамеры, теперь воспроизводили сделанные на скорую руку зарисовки своих художников. Только две наиболее консервативные газеты не выпустили специального номера, но одна из них не напечатала специального номера, даже когда закончилась Мировая война, - таким образом, это вовсе не означало, что эти газеты не считают шумиху вокруг Магна Айленда историей, достойной внимания.
Лакей в гостинице вручил, последние специальные выпуски газет Доку Сэвиджу. Бронзовый человек был один в своем номере лондонского отеля. Он просмотрел газетные страницы, и на необычных металлических чертах его лица не отразилось никаких эмоций. Однако таинственная трель, тот самый странный экзотический звук, присущий ему, возникла неожиданно; не представляя какой-то определенной мелодии, она была тем не менее очень музыкальна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
