Читаем без скачивания Коронованный череп - Фергюс Хьюм

— Да, он сегодня бормотал о колдуне, — закончил за нее Полуин. — Я помню. Он видел его в Трансваале, еще совсем ребенком, когда Боуринг взял мальчика с собой. Этот знахарь напугал Моргана до конца жизни.

— Какое несчастье… Бедный безумный мальчик!

— Не такой уж безумный, раз уж ты выдала за него дочь, — усмехнулся Иосия. — Но довольно. Ты, Мария, много болтаешь, а утро уже близко, вино заканчивается, и огонь в камине скоро погаснет. Так что держи язык за зубами и ничего не говори, пока я тебе не разрешу.

Миссис Крент посмотрела на часы и нервно кивнула — было уже далеко за полночь. Полуин швырнул окурок сигары в камин и начал свою жуткую историю.

— В Трансваале… — заговорил он. — По вполне понятной причине я не стану называть точного места… Так вот, вышло так, что сэр Ганнибал убил зулуса.

— Нет, я в это не верю! — ахнула старая женщина, отодвигаясь.

— Мария, мне что, снова выкрутить тебе руку? — с неприязнью в голосе поинтересовался ее муж и, увидев с какой дрожью она прижала руку к груди, спокойно продолжал: — У зулуса был алмаз, который хотели заполучить и Тревик, и Боуринг. Дикарь не захотел расставаться с камнем и пустился в бега. Тревик нашел его в глуши, там, где их не видела трансваальская полиция, понимаешь, Мария? Ганнибал пристрелил его и забрал алмаз.

— Нет, — прошептала госпожа Крент, осторожно косясь на мужа в страхе, что он снова начнет ее мучить. — Я не верю, что сэр Ганнибал — вор и убийца.

— Однако он вор, потому что украл алмаз у зулуса, — спокойно объявил Полуин. — И вдвойне убийца, потому что прикончил не только зулуса, но и Боуринга. Об этом не знал никто, кроме Боуринга, и потому Ганнибал его боялся.

— И ты считаешь, что сэр Тревик убил Боуринга из-за этого?

— Да, — согласился Иосия. — Я считаю, что Боуринг устал от угроз Ганнибала, что тот откроет всем историю с поддельными бумагами, и стал, в свою очередь, грозить историей об убийстве зулуса. Вот чтобы спастись, сэр Тревик его и прикончил.

— Да кому есть дело до мертвого негра? — презрительно протянула миссис Крент. — Я же тоже была в Африке, Самюэль!

— Да, но это был не простой зулус, а сын известного знахаря, с племенем которого пытались примириться буры. Из-за смерти сына знахарь доставил белым немало хлопот, и если бы Тревика поймали, он бы попал в тюрьму, а может, его даже и вздернули бы. Даже сейчас сэру Ганнибалу не избежать возмездия, потому что этот знахарь доставил бурам слишком много неприятностей. Пока дикарям не выдадут убийцу, они не подчинятся британским властям — а ведь мы с таким трудом захватили Трансвааль! Так что, как видишь, Мария, его светлость сэр Ганнибал Тревик имел все основания опасаться, что Боуринг отправится в министерство иностранных дел и выложит все, что знает. Правительство до сих пор пытается договориться с этим племенем и ради этого, ничуть не сомневаясь, повесило бы убийцу человека, чей череп так испугал господина Боуринга.

— Его череп! — ахнула экономка в ужасе. — Так значит, алый череп принадлежал тому самому убитому зулусу?

— Именно. Любой череп когда-то принадлежал живому, Мария.

— Но почему господин Боуринг так его испугался? Ведь убийца не он!

— Я как раз к этому подхожу, и ты все узнаешь, если только перестанешь меня перебивать. Все дело в том, что колдун — Мулу, как они его называли — думал, что именно Боуринг убил его сына и украл алмаз. Знахарь не мог привести его в суд, зато напустил порчу на его бизнес.

— Какую порчу? — с суеверным страхом поинтересовалась Мария.

— Сила внушения, — отрезал коротышка. — Он отрезал парню голову, выварил всю плоть, раскрасил череп и водрузил на него серебряную корону. А потом показал его Боурингу и объявил, что этот череп станет предвестником его, Боуринга то бишь, смерти.

— Но почему он сразу не убил господина Боуринга?

— Он хотел, чтобы тот помучился. И напрасно Джон убеждал его в своей невиновности. Выдать Тревика он не мог из-за истории с поддельными документами. Мулу не поверил. Колдун решил пытать Боуринга ожиданием смерти, заставить его по-настоящему страдать. И, похоже, ему это удалось. Как-то раз в Трансваале Боуринг обнаружил в своей палатке череп и в тот же день едва не погиб от удара копьем. Позже, в Кейптауне, он нашел череп у себя в комнате, и его пырнули ножом — рана была тяжелая, он чудом выжил. Мулу сказал, что, увидев череп в третий раз, он не уйдет от смерти. Теперь ты, Мария, можешь представить себе, что он почувствовал, увидев череп в шатре гадалки? Впрочем, боялся он зря, — зевая, закончил Полуин. — Когда Джон отправился в Англию, Мулу умер и не осталось никого, кто бы мог продолжить вендетту. Но Джон об этом не знал и продолжал трястись от страха. Вот она, сила внушения!

— А ты привез алый череп в Англию. Зачем?

— Я решил, что он может пригодиться, ведь Боуринг до смерти его боялся. Я подложил его в палатку к предсказательнице, но, клянусь тебе своей душой, Мария, — тут коротышка посерьезнел и встал с кресла, — я знал, что Мулу мертв и не ждал серьезных последствий. Я просто хотел припугнуть бывшего компаньона. Но его, как ты знаешь, убили. Может быть, разговоры о черепе и подтолкнули Тревика к убийству? Впрочем, это только догадки. Но ничего другого у меня нет, так что именно это мы расскажем мисс Тревик и потребуем десять тысяч в год за молчание. Получив деньги, я навсегда исчезну из твоей жизни.

— Как бы я хотела, чтобы ты был мертв, — с горечью произнесла госпожа Крент.

Иосия ухмыльнулся и со всего маха влепил ей пощечину.

— А теперь, моя дорогая, — заговорил он так, словно только что поцеловал супругу, — мне пора отправляться назад в Санкт-Эвалдс.

— И не страшно тебе идти по темной дороге, зная, что совесть у тебя нечиста? — всхлипнула Мария, потирая алеющую щеку.

Злобно усмехнувшись, низкорослый негодяй легким шагом направился к двери, а за ним, тяжело ковыляя, последовала его жена. Открыв дверь в холл, он на мгновение замер в театральной позе, словно собирался что-то сказать на прощание, но так и не решил, что именно. Его лицо вновь стало кротким, и он словно в один миг превратился в того Иосию Полуина, с которым общался Освальд Форд.

— Именно в таком образе я известен в Санкт-Эвалдсе, — продолжил он мягким голосом. — Но когда ты, моя дорогая госпожа Крент, увидишь меня снова, не стоит меня узнавать. А иначе… — тут он выпрямился, и лицо его вновь превратилось в дьявольскую маску. — …мне придется принять меры, — вытянув руку, он ущипнул ее так сильно, что женщина вскрикнула. В следующий момент коротышка шагнул в сырую тьму и растворился в ночи, словно привидение.

— Почему я такая слабая? — простонала Мария, направляясь в свою комнату. — Почему мне не хватает духа удавить этого паршивца?

Она сама не понимала, почему такая крупная, решительная женщина не может справиться со злобным карликом. Если бы миссис Крент больше читала, то, возможно, узнала бы в своем муже мистера Квилпа[9].

— Он ушел, мама? — спросила Дженни, которая все это время наблюдала за происходящим, спрятавшись в тени на верхней площадке лестницы. Услышав вскрик матери и лязг наружной двери, она метнулась вперед.

— Да, ушел, — сказала миссис Крент, а потом, опустившись на ступени, заплакала. — Дженни, моя девочка, боюсь, для нас наступили плохие времена!

— Нет, матушка! Что ты такое говоришь?! — запротестовала ее дочь. — Ты же у меня такая хорошая!

— В том-то и беда! — застонала пожилая женщина, раскачиваясь взад-вперед. — Была бы я плохая, придушила бы мерзавца еще давным-давно! Почему, ну почему он снова вошел в мою жизнь?

— Избавься от него, мамочка!

— Дженни, моя дорогая, я не могу. Ты даже не представляешь, что он за дьявол. Я лишь надеюсь, что со временем он исчезнет сам по себе.

— Мама, а может, получив деньги, нам лучше самим уехать куда-нибудь подальше и спрятаться?

Госпожа Крент кивнула и поцеловала склонившуюся над ней дочь.

— Какая ты милая, — вздохнула она. — Да, быть может, нам придется отправиться на край земли, чтобы Самюэль нас не нашел. Никогда! А где Морган?

— Я велела ему ложиться в постель, — ответила Дженни. — Подожди секундочку, мама. Я посмотрю, все ли он сделал как надо, а потом вернусь и помогу тебе раздеться.

Мария с усталым вздохом кивнула, и девушка скользнула в коридор. Сейчас, в белой ночной рубашке, она напоминала призрака. Через пару минут Дженни вернулась.

— Моргана в комнате нет! — воскликнула она обеспокоенно.

Ее мать вскочила с места и засуетилась, снова превратившись в ту деятельную женщину, какой была до визита низкорослого злодея.

— Нет в своей комнате? — она с ужасом повторила слова дочери, а потом, выхватив у Дженни лампу, побежала в залу. Вдруг сумасшедший отправился следом за ее мужем? Однако шапка и пальто Моргана оставались на месте. Неужели он ушел голым?