– Это точно, окажусь. За решеткой!
Пол Миллер старался не выходить из себя. Теперь, больше чем когда-либо, ему нужно было быть начеку.
– Каким же образом вы собираетесь это уладить? – осторожно спросил он.
– Пятьдесят тысяч долларов, наличными.
Пол Миллер вздрогнул. Это было еще хуже, чем жалкие гроши. Это было оскорбление. Он понял, что кроется за этой подачкой.
– Отделаться от меня хотите? Чтобы я убрался отсюда побыстрее и подальше?
– Мы предлагаем вам обеспечить себе спокойную старость, – равнодушно заметил молодой человек. – Подумайте об этом, мистер Миллер. Хорошо подумайте.
Пол Миллер кивнул, как будто обдумывая решение. Затем внезапно вскочил на ноги и со всего размаху обрушился на дверь соседнего номера. Несмотря на его массу и силу удара, дверь даже не дрогнула.
– Выходи, Вандербильт! – ревел он. – Выходи и расскажи сам, как ты собираешься меня продать!
Молодой человек достал свой пистолет, но отложил его, увидев, что Миллер рыдает. Он готов был застрелить Миллера в случае необходимости. Теперь же он мог только пожалеть его.
– Ну, вот и я. Хорошо, что застал тебя. Пол Миллер вошел в оранжерею и нагнулся, чтобы поцеловать Розу.
– Пол, прошу тебя… – Роза уклонилась в сторону. Миллер рассмеялся.
– Ах, какие мы стали вдруг стеснительные!
Пол Миллер был уже не тем человеком, что несколько часов назад. После сокрушительного разгрома, пережитого в отеле «Уолдорф», он помчался домой, на Парк-авеню, где постарался как можно спокойнее взвесить все свои возможности. Оставался единственный шанс: если Роза еще не читала ту статью, он все еще может уговорить ее заключить договор с Вандербильтом. Единственное, что его может спасти – если Роза сейчас в Дьюнскрэге. Вероятно, журнал «Кью» в Лонг-Айленд еще не доставили. Значит, необходимо оказаться там раньше.
Пол Миллер достал из кармана маленькую коробочку, обернутую в серебристую бумагу, и положил ее на стол.
– Ну-ка, Роза, открой ее.
Роза сняла крышку и открыла оказавшийся в коробочке бархатный футляр от фирмы «Картье». Огромный брильянт, чистый, как слеза, вставленный в золотой ободок кольца, сверкнул перед глазами.
– Зачем, Пол? – спокойно спросила она.
– Затем, что я люблю тебя, Роза, – ответил он, не отводя от нее взгляда. – Все, что произошло между нами за последние недели, только подтвердило то, что я знал и раньше: я хочу жениться на тебе, Роза, хочу стать твоим мужем.
Роза громко захлопнула крышку футляра. Протянув руку, она взяла свежий номер журнала «Кью» и бросила на стол.
Миллер вздрогнул.
– Я предполагал, что ты это уже прочла, – проговорил он как можно более ровным голосом. – Прошу тебя, поверь мне, обвинения Мак-Куина совершенно беспочвенны. Я уже разговаривал с моими адвокатами. Сегодня же они подадут на него в суд.
Тактика Миллера оказалась для Розы неожиданной. По ее предположениям, он должен был скорее спровоцировать ее на сделку с Вандербильтом, чем преподнести обручальное кольцо. Если только Вандербильт не исчез со сцены…
Не говоря ни слова, Роза пододвинула Миллеру лист бумаги. Затем сняла колпачок с авторучки и вручила ее ему.
– Это отказ от прав, Пол, – сказала она бесцветным голосом. – Ты подпишешь его и откажешься от всех претензий на акции «Глобал Энтерпрайсиз», которые сейчас в твоем распоряжении.
Миллер смотрел на нее в упор. Будь он проклят, если позволит этой женщине запугать себя.
– А почему я должен это подписать, Роза?
– Потому что очень скоро ты предстанешь перед судебным комитетом Сената. Затем тебе предъявят в гражданском суде обвинения во взяточничестве, вымогательстве и мошенничестве. Если ты сейчас подпишешь эту бумагу, Пол, то я не присоединю свой иск к длинному перечню других исков против тебя.
– Ты сама не знаешь, о чем просишь меня, Роза.
– Знаю, – ответила она, кладя перед ним второй лист бумаги. – Вот список обвинений против тебя, которые Хью О'Нил готов представить завтра в федеральный суд вместе с ходатайством о конфискации у тебя акций. Учитывая твои обстоятельства, я не думаю, что кто-либо из судей встанет на твою защиту, находясь в здравом уме.
Роза выдержала небольшую паузу.
– Конечно, ты можешь рискнуть и пойти к Вандербильту. Насколько я понимаю, сейчас это твоя единственная возможность.
Пол Миллер долго не сводил глаз с обоих документов, словно пытаясь с помощью одной силы воли изменить то, что в них написано. Потом посмотрел на Розу и увидел в ее глазах абсолютную пустоту. Такое же непостижимое выражение, лишенное радости, он уже замечал у нее однажды. Это было после того, как они занимались любовью; она не подозревала, что он смотрит на нее, или ей это было безразлично. Тогда он подумал, что Роза фригидна. Теперь он понял: холод исходил из ее сердца.
– Сколько? – хрипло спросил он. – Сколько ты предлагаешь за акции?
– Ни цента! – отрезала Роза. – У тебя была прекрасная возможность договориться со мной. Ты предпочел другое. Ты хотел большего; в конце концов ты это получил. Но ты еще никогда не платил такую высокую цену за то, чтобы переспать с женщиной. Так вот тебе счет! Подписывай и уходи.
Пол Миллер изумленно уставился на нее.
– Так ты легла под меня ради фирмы, ради… вещи?
– Подписывай, Пол, – тихо сказала Роза. – Пока я не передумала и не вызвала полицию.
Миллер смотрел на нее, словно чего-то не понимал. Его рука дрожала, когда он схватил ручку и торопливо расписался на листе с отказом от прав.
– Да поможет тебе Бог, Роза, – прошептал он. – Потому что когда-нибудь настанет и твой черед!
– Если от этого тебе легче, Пол, что ж, можешь так думать!
Разоблачения, опубликованные в «Кью», были подхвачены газетами всей страны. За ними последовали парламентские запросы, заявления губернаторов штатов, петиции граждан с требованием расследования дела Миллера в Конгрессе.
Пока на Капитолийском холме царило волнение, Монк Мак-Куин вернулся в Нью-Йорк. Редакция «Кью» пребывала в атмосфере подавленности, почти в траурном настроении. Собрав всех сотрудников, Монк попытался выяснить причину. Общее мнение выразил Джимми Пирс.
– Мы считаем, что вам понадобилось невероятное мужество, чтобы сделать это, сэр. Нам хотелось бы, чтобы вы знали: каждый из нас гордится, что он работает в этом журнале. Мы будем с вами, что бы ни случилось.
Монк готов был расплакаться. Поддержка сотрудников редакции, вплоть до мальчиков-помощников корректора, значила для него очень много. Через несколько дней ему на деле пришлось убедиться, как важно это доверие.
Большинство журналистов и обозревателей финансовых газет превозносили Монка за то, что он раскрыл причины, по которым его отец отказался от расследования преступлений Пола Миллера. Они признавали, что Элистер Мак-Куин пошел на сделку с совестью и тем самым запятнал свой безупречный авторитет журналиста. Вместе с тем, по их мнению, эта единственная ошибка не могла зачеркнуть достижений Мак-Куина, дела всей его жизни.
