он ведет. Максимов знал Медведевку и окружавшие ее леса как свои пять пальцев. Отмеченное крестиком место, в которое утыкалась вереница стрелочек, соответствовало овражку за лугом, где в летнюю пору пасли скот.
- Это близко! Через четверть часа будем там… Ерофей, сходи за фонарем и лопаты на всякий случай прихвати.
- Сей момент! - ответствовал конюх, тоже вошедший в азарт.
- Только гляди, не сболтни никому. И верблюда прихвати. Что ж ему, бедолаге, в дебрях ночевать?
Ерофей кивнул и похлопал верблюда по лохматому боку.
- Пошли, брат! В конюшне теплее.
Двугорбый меланхолично скосился на него, пожевал губами и поплелся обратно. Смирившись со своей участью, он повиновался любым приказам, от кого бы они ни исходили.
Когда конюх ушел, уводя с собой патлатую гору, Анита соблаговолила подать голос.
- И что вы собираетесь найти? - молвила она, не скрывая иронии. - Не думаешь же ты, что Наджиб воскрес и приехал сюда со своими сокровищами, чтобы закопать их в нашем овраге?
Максимову ее сарказм показался неуместным.
- Скоро все узнаем. Или тебе больше нравятся загадки, которые нельзя отгадать? Тогда иди, исследуй гречку с рисом.
Он выразился грубовато, но Анита не обиделась. Ее не покидало ощущение, что зреет новый подвох, однако Алекс прав: карта с нарисованными стрелками предполагает действия, и отказываться от них неразумно.
Совсем стемнело. Явился запыхавшийся Ерофей, принес две лопаты и масляную лампу, защищенную стеклом. Алекс поднял ее над головой и пошагал к деревенской околице. За ним шла Анита, замыкал процессию конюх. Они проходили мимо дворов, и крестьяне высовывались из-за плетней, с любопытством взирая на странное шествие. Кто-то из них решился шепотом спросить Ерофея, куда это господа направляются на ночь глядя.
- За грибами, - буркнул конюх и не прибавил ни слова.
Дождь приутих. Под ногами чавкала болотистая жижа, но хотя бы сверху не лило.
Спустились в овражек. Максимов сверился с картой и убедился, что на ней обозначена эта самая точка. Впрочем, если и были причины для неуверенности, то они исчезли, поскольку в глаза кладоискателям бросилась взрыхленная земля, наскоро прикрытая прелыми прошлогодними листьями.
- Есть! - торжествующе провозгласил Алекс. - Тут они его и зарыли!
Кто «они» и что «его», он объяснить затруднился. Да и какая разница! Через считаные минуты все откроется. По крайней мере, у него были основания на это уповать.
Лопаты вгрызлись в грунт. Он был вскопан совсем недавно, не успел слежаться, и вынимать его было легко. Анита стояла чуть в стороне и, держа фонарь, обеспечивала освещение.
Яма ширилась, углублялась, и вскорости лопата Ерофея стукнулась обо что-то твердое.
- Стой! - Максимов нагнулся и просеял земляные комья меж пальцев. - Нашел!
Он вытащил облепленную волглым крошевом плоскую шкатулку. Анита поднесла фонарь поближе. Ерофей, сопя, придвинулся вплотную к господам, ему, как и им, не терпелось посмотреть, что же там, внутри.
Максимов очистил шкатулку от земли. Клацнула защелка, крышка, подпираемая пружинками, прыгнула вверх. Под ней не было ни сапфиров, ни рубинов, ни золотых самородков, зато лежала свежеоструганная деревянная дощечка. Алекс вытряхнул ее и приблизил к пламени фонаря. На занозистой поверхности были вырезаны непонятные значки: палочки, треугольнички, что-то наподобие иероглифов.
Анита усмехнулась. Подобной каверзы она ожидала и отнеслась к ней хладнокровно, чего нельзя было сказать о Максимове.
- Клинопись? - растерянно проронил он и зачем-то провел по закорючкам пальцем.
- Возможно. - Анита посмотрела на дощечку, на шкатулку и покачала головой. - Ну, что?
Зря промочили ноги, зря перепачкались…
- Может, и не зря! - Алекс страсть как не любил признавать поражение. - Придем домой, исследуем… Ерофей, бери лопаты, и айда!
Делать в лесном овраге, под покровом ночи, было совершенно нечего. Они пустились в обратный путь. Никто не нарушал молчания: Алекс боялся нарваться на остроты, но Анита и не собиралась его задевать, у нее голова пухла от всего, что произошло за сегодняшний день. Что до Ерофея, то он вел себя сообразно со своим холопским званием и, если и располагал каким-либо мнением, предпочитал держать его при себе.
Когда подходили ко двору, Анита погасила фонарь. Теперь ориентиром им служили светившиеся окошки усадьбы. В гостиной маячила тень Марьи Антоновны, на кухне хлопотала Вероника. Алекс предвкушал, как из промозглой уличной атмосферы окунется в домашний комфорт, придвинет кресло к камину, прикажет принести еще графинчик вишневой…
Анита разрушила его мечты, произнеся негромко:
- Смотри! Ахмат… Куда это он?
Они затаились у ворот, слившись с ними, чтобы стать незаметными. Слуга графини Госкиной, не слишком таясь, перелез через забор и заторопился куда-то по узкой деревенской улочке. За спиной у него телепалась котомка.
Медведевка уже спала, не брехали псы, не гоготали гуси, лучины в избах были погашены, за тынами виднелись опустелые до утра дворы.
Максимов жестом приказал Ерофею положить лопаты и первым двинулся вслед за афганцем. Повезло, что тучи разошлись и сквозь пелену проглянула полная луна. В ее желтых отсветах следить за Ахматом было несложно, тем более что, выбравшись за пределы двора, он пошел медленнее. В темноте, на незнакомой местности заплутал бы в два счета, но ему известны были какие-то вехи, которые он и высматривал.
- К заброшенному амбару идет… - дохнул Ерофей в ухо Максимову резким чесночным амбре.
Так в Медведевке называли лабаз с двускатной крышей. Он был выстроен еще по велению Петра Александровича, отца нынешнего владельца деревни. В лабазе хранился неприкосновенный запас зерна - на случай неурожая или стихийного бедствия. Этот нехитрый прием в былые времена раза три спасал медведевцев от голода. Но с годами амбар обветшал, крыша изрешетилась, бревна прогнили. Алекс собрал местных плотников, и они сообща решили, что лучше выстроить новый склад, чем ремонтировать истлевший. Так и сделали: поодаль, на достаточном расстоянии от домов, чтобы вдруг не затронуло пожаром, возвели свежее строение, а прежнее бросили. Вот уже второй год оно пустовало, никому не нужное, кроме ютившихся в нем грызунов и птиц, свободно влетавших и вылетавших через дыры в кровле. Анита просила Алекса снести развалюху, но он отвечал, что это бестолковая работа: годных к использованию материалов там не осталось, трухлявые стены даже на дрова не пойдут. Зачем заставлять деревенских лишний раз потеть? Само рассыплется, когда настанет срок.
Ахмат проскользнул в лишенный двери проем. Максимов подбежал к углу амбара, постоял немного, прислушиваясь. Анита и Ерофей приблизились - он приложил палец к губам.
Подсматривание за афганцем осложнялось тем, что амбар не имел
