— Это так, мисс, — улыбнулся он.
— Джеймс, — начала она, наклонившись так, чтобы никто не мог услышать их разговор, — ты должен послать за мной, когда начнутся роды. Я хочу помочь.
— Я дам вам знать, — пробормотал он, явно смутившись, — спасибо, мисс.
Выехав за ворота, Честити почувствовала, как ее сердце заполняется горечью. Зачем Алекс появился в Фолкстоуне! Не то чтобы она была убеждена в его связи со шпионами. Ей не давало покоя другое: Алекс имеет какие-то дела с графиней, а она несомненно является французской шпионкой. И в результате всего этого хороший человек и его семья могут пострадать, ведь если что-нибудь случится с Джеймсом. Джейн и кухарка, несомненно, будут несчастливы. Она должна что-то предпринять, сделать все, чтобы задержать этот «груз», пока кто-нибудь не попал в беду.
Расстояние до Фолкстоуна было не слишком большим, и Честити быстро обнаружила Алекса. Совершенно сбитая с толку, она видела, как он вышел из здания, в котором служил лейтенант Хэмфрис, в сопровождении самого лейтенанта. Господи, неужели и ополченцы занимаются контрабандой?
Оставив лошадь на постоялом дворе, Честити отправилась вслед за Алексом пешком. Его путь вел к взморью. Алекс остановился рядом со старым рыбаком, который вырезал из дерева маленькую лодочку. Честити наблюдала издалека, не отваживаясь подойти поближе. Как бы ей хотелось узнать, о чем они говорили!
Спустя несколько минут Алекс вместе со стариком направились к лодкам. Обратно Алекс шел, весело насвистывая, неся в руках большой пакет. Озадаченная, Честити последовала за ним. Алекс направился в единственную ювелирную лавку Фолкстоуна, в которой также продавалось навигационное оборудование. Подкравшись поближе и заглянув в окно. Честити увидела, что он прошел мимо морской секции. Владелец лавки кланялся и расшаркивался, показывая ему бархатные подушечки с драгоценностями. Честити тихо кипела от злости.
Наконец Алекс покинул Фолкстоун и направился в сторону Хартфорд Хауза. Честити следовала за ним на безопасном расстоянии. Проехав дом графини, Алекс свернул с дороги и въехал в лес. Честити осторожно подъехала поближе. Алекс остановил лошадь и долго глядел на отдаленный особняк. Совсем помешан на своей графине, думала Честити. С каким отчаяньем Алекс взирал на этот дом! Честити больше не могла выносить подобного зрелища, это было выше ее сил. Она повернула Бэби и поехала прочь.
Но не успела она отъехать подальше, как вдруг услышала выстрел. Именно оттуда, где стоял Алекс. Честити развернула лошадь и поскакала назад. Алекс исчез. Приподнявшись в седле, она осмотрела местность. Алекса не было видно нигде. В полном недоумении Честити отправилась домой…
Алекс выбрался из своего укрытия. Он также внимательно оглядел все вокруг. Но его враг исчез, видимо, напуганный приближением Честити. Стрелял, без сомнения, привратник. И ты определенно заслужил это, подъехав к дому так близко, да еще днем, сказал себе Алекс.
Но почему? Ведь он не сделал ничего такого, за что его стоило бы убить.
Ему пора прекратить думать о Честити. Алекс знал, что она ехала за ним, и хотел подразнить ее, вызвать в ней ревность, разыгрывая любовные страдания по отношению к графине.
Но вместо этого он подверг опасности и себя, и Честити. С сегодняшнего дня он должен быть более осмотрительным.
На конюшенном дворе Честити встретил Хэйл, старший конюх.
— А где Джеймс? Неужели Джейн… — взволнованно начала Честити.
— Нет. Он сказал, что чувствует себя плохо, и я отослал его домой.
— Он болен? Надеюсь, ничего серьезного?
— Похоже, что нет, мисс, это просто нервы. Он последнее время очень дерганый.
Честити кивнула. Лицо ее помрачнело. Дела обстояли хуже, чем она предполагала. Она чувствовала, что здесь, возможно, были замешаны контрабандисты, но что она могла предпринять? Ничего. Рассказать обо всем лейтенанту Хэмфрису? Но ведь он сам пожимал руку Алексу. Даже с отцом она не могла посоветоваться, ведь он был главным заказчиком контрабандного товара.
Встревоженная и беспомощная, Честити отправилась в свою комнату и провела остаток дня, сидя у окна и наблюдая за конюшней.
За ужином, как обычно. Честити не произнесла ни слова. Как всегда, она играла на фортепьяно, пока джентльмены не присоединились к дамам. Затем Честити удалилась, нисколько не волнуясь о том, что может подумать или сказать ее мать.
Алекс перехватил ее в коридоре.
— Честити, можно вас на пару слов, пожалуйста, попросил он, одарив ее самой обезоруживающей улыбкой.
Честити провела его в маленькую гостиную.
— Мне нужно что-то показать вам, — сказал Алекс, подойдя к дивану и доставая пакет.
— Уверяю вас, у меня нет никакого желания это видеть. — Однако, узнав сверток, который Алекс получил от старого рыбака, Честити оказалась не в силах побороть своего любопытства.
— Это сеть, — произнес он гордо. — Боюсь, я тоже нарушил правила. Я дал старику денег и сказал, что он купит новую сеть в одной из лавок города. Он был так рад удачной сделке.
Глаза Честити наполнились слезами. Что же он делает с ней! Минуту назад она подозревала его в связях со шпионами, и вдруг он развлекается охотой за безделушками!
— Честити! Что-нибудь не так? — удивленно воскликнул Алекс.
Честити фыркнула, вытерла глаза и ответила грубым тоном:
— Конечно, нет! Просто мне что-то попало в глаз. — Она огляделась вокруг. — У меня всегда текут слезы, когда рядом висят ветки омелы, — солгала Честити. Алекс взял ее за руку, она резко выдернула ее, воскликнув:
— Нет! Не надо!
Алекс отвернулся, его глаза потемнели от возмущения.
— Вам не нужно так волноваться. Я только хотел отвести вас подальше от веток омелы. У меня и в мыслях не было целовать вас.
— Боже! — вырвалось у Честити. Она чувствовала себя совершеннейшей дурочкой, и во всем был виноват Алекс!
Он направился к дверям, затем обернулся и холодно бросил ей: — Может быть, нам следует показать гостям все, что мы нашли? Таким образом, мы сможем положить конец этому нелепому партнерству.
— Прекрасно! — Честити вызывающе подняла голову. — Я пойду и принесу все остальное.
Едва сдерживая гнев. Честити бросилась в свою комнату. Открыв сундук, она достала хлыст, куклу, табакерку, морскую раковину и перышко попугая, найденное ею на чердаке. Не в силах больше сдерживать слезы, Честити разрыдалась. Ничего, это только слезы гнева, успокаивала она себя.
Спустившись вниз, Честити буквально ворвалась в зал, вызвав справедливое негодование матери.
— Извини, мама, у меня заняты руки, — отрезала она.
