свободе осталось. Возможно, полиция уже в пути. Начнутся допросы, выяснения обстоятельств убийств, следственные эксперименты, а здесь, в баньке, так хорошо. И вода в котле уже закипает, еще немного, и можно раздеваться. Вместе с Лерой. Уже все равно, чем она там болеет. Все равно, потому что сейчас можно думать только о хорошем.
– Все очень даже замечательно! – глянув шальными глазами на Тимофея, сказала Лера и закрыла дверь на засов.
– Очень хорошо!.. Ты будешь? – спросил Тимофей, кивком указав на бутылку.
– Можно, – ответила девушка.
– Одно другому не мешает? – Он постарался очистить свои мысли от сарказма.
– А что другое?.. Думаешь, в этом есть кайф? – Лера легонько коснулась локтевого сгиба. – Давно уже нет. Так, легкая эйфория. И ощущение скотского счастья. Что ломать не будет. До поры до времени…
Лера прихватила пару пластиковых стаканчиков, она выставила их на стол, а Тимофей наполнил самогоном. Выпили, закусили. После второй закурили. После третьей Лера сняла с Тимофея куртку и футболку, расстегнула и распахнула свою олимпийку, хвастаясь совершенством своего бюста. Прижалась к нему грудью, обняла.
– Я начинаю закипать, – прошептала она, закрывая глаза.
– Есть предложение охладиться!
Лера с удовольствием приняла стопку холодной водки. С удовольствием, привычно, со знанием дела. И наркоманка она, и выпить любит, покурить, в постель с посторонним мужчиной легла легко и просто, но Тимофею должно быть все равно. Так легче жить. И будет о чем вспомнить за решеткой.
– Ты просто сводишь меня с ума! – сняв брюки, улыбнулась Лера.
– Мы оба сумасшедшие, – кивнул он и, подхватив ее на руки, унес в парилку.
А там уже жарко, хотя далеко не предел, и Тимофей это чувствовал. Но сильный жар сейчас ни к чему. Сейчас ему нужно кое-что другое. И Лера послушно приняла нужную позу. Закрутилась, завертелась, заставляя его реветь от наслаждения. А как только все закончилось, легла на верхний полок и тихонько засмеялась, когда он, едва живой от усталости, шлепнул ее по попке.
Тимофей набрал в шайку горячей и холодной воды, вылил на себя и подсел к Лере, поближе к печке. Где-то уже воют сирены, едет полиция. И вертолет наверняка уже в пути, чтобы забрать Полину. А здесь тихо, спокойно, даже Паша не ломится к ним. Сейчас они с Лерой напарятся, хватят водочки и снова займутся любовью. С Лерой он в норму придет очень быстро, никаких в том сомнений.
– А у тебя какая баня? – спросила она.
– Пока никакой.
– А будет?
– Будет. Дом под Звенигородом достраиваем. Там будет все.
– Большой дом?
– Не маленький, – пожал плечами Тимофей.
– Я почему спросила, ты же большие дома строишь?
– Небоскребы.
– В Москве?
– В Москве.
– С женой пополам компанию будете делить? Ну, если вдруг до развода дело дойдет.
– До развода дело дойдет. А компанию… – Тимофей не знал, что сказать.
С чего это Лера вдруг взяла, что им с Полиной принадлежит строительная компания? Может, Полина Паше наплела или Лера сама так решила. Машина-то у них крутая, это трудно не заметить.
– Что, не будете делить?
– Не будем, – мрачно усмехнулся Тимофей.
Он не врал, компанию им с Полиной делить не доведется.
– Это не ваша компания? – догадалась Лера. В ее голосе угадывалось разочарование.
– Полина заместитель генерального директора, я прораб.
– Прораб – это… Прораб на стройке?
Лера напрягла руки, собираясь приподняться, повернуться к Тимофею и с презрением глянуть на него. Но не повернулась, не глянула. А вдруг он пошутил, чтобы посмотреть, как она отреагирует?
– Прораб на стройке.
– В Москве?
– В Москве, – усмехнулся Тимофей.
Как будто это что-то меняло. Как будто в Москве прораб зарабатывал намного больше, чем в Закамьевске. Может, и больше, но ненамного.
– А ты заберешь меня в Москву?
– Заберу! – сказал он и мысленно добавил: «Если не посадят».
– И где мы там будем жить?
– В доме под Звенигородом.
Дом, тем более недостроенный, Полине не нужен. Она с удовольствием обменяет его на половину в большой квартире и на бабушкину «двушку» целиком. И Тимофей пойдет на такой размен. Дом уже под крышей, стеклопакеты стоят, отопление разведено, первый этаж почти отделан. Он сможет довести дом до ума. Если не посадят. Или от СПИДа не сдохнет.
– Хорошо, – сказала Лера.
И Тимофей не смог понять, то ли спрашивала она, то ли утверждала.
– Хорошо, – пожал плечами он.
– А что там за деньги были?
– Какие деньги?
– Ну, которые… Которые Бутюгов увел.
– А что, еще кто-то мог увести? – спросил Тимофей.
– Кто еще мог увести? – Лера приподнялась на локтях и с возмущением глянула на него.
– Не знаю.
– Не знаешь, не говори.
– Просто мне показалось, что ты запнулась.
– Где запнулась?
– На Бутюгове.
– Утюговым хотела его назвать.
– Наши это деньги. Наследство!
– Наследство?..
– Егор Павлович собирал.
– И много?
– Не знаю, не видел, что там за портфели.
– Большие… Если там в пачках пятитысячные, то очень много.
– А если тысячные?
– Все равно много.
– А если сплошь пятьсот евро? – хмыкнул Тимофей.
– А так может быть?
– Не знаю, может быть.
– И Утюгов все это хапнул?
– Пропал Бутюгов. Вместе с деньгами пропал.
– Сбежал?
– Убили его.
– Как это убили? – встрепенулась Лера.
На этот раз она не просто приподнялась, а села, рукой зачем-то прикрыв грудь. Как будто Тимофей ее грудь не видел.
– Ну кто-то убил. Топором. С одного удара.
– Вы видели?
– Труп видели, а как убили, нет.
– А кто мог убить?
– Ну а кто Родика убил?
– Кто?
– Не знаю… Может, Плюхин.
– А его кто убил?
– А его убили?
– Ну вы же искали его… И Саша Юрков говорил… А ты что, оправдываться меня заставляешь? – удивилась Лера.
– Да нет, просто подумал…
– Думай лучше, как нам отсюда выбираться. Ты же не думаешь, что мне здесь нравится?
– Выбираться…
Время шло, вертолет за Полиной не прилетал, но река вроде как успокоилась, возможно, за ней прислали лодку. А там в аэропорт, и в Москву. Если Мирон заберет ее к себе, то она переночует у него, если нет, будет жить с детьми в большой московской квартире. А Тимофею еще до Москвы надо добраться. С Лерой. Он-то, в принципе, не против забрать ее с собой, но как им отсюда выехать, на чем? На резиновой лодке они не смогут…
– Что, не сможешь? – спросила Лера.
– Да смогу.
– Или тебе здесь понравилось?
– Ну, уже нравится.
– И я тебе нравлюсь?
– Очень.
– Так, может, это ты Родика убил? – и в шутку, и всерьез спросила Лера.
– И Мишу.
– И Мишу?
– Всех!
– А деньги где?
– А денег нет!
– Плохо. Очень плохо, – вздохнула Лера.
Она медленно поднялась, продолжая прикрывать
