— Да.
— И что, Валентин просто подойдет к любому парню на улице и сможет превратить его в Сумеречного охотника? Для этого нужна только Чаша? — Саймон подался вперед. — А из меня получится Сумеречный охотник?
Ходж долго смотрел на него.
— Возможно. Хотя, скорее всего, ты уже перерос тот возраст. Чаша действует только на детей. Со взрослым человеком либо ничего не произойдет, либо он моментально погибнет.
— Армия, состоящая из детей, — тихо произнесла Изабель.
— Дети очень быстро растут, — заметил Джейс. — И в скором времени превратятся в серьезную силу.
— Не знаю... — Саймон покачал головой. — Обращать горстку ребятишек в воинов? Случались и более страшные вещи. Я бы не стал прятать от него Чашу.
— Даже если на минуту забыть, что армия Валентина неизбежно нападет на Конклав, — сухо заметил Ходж, — нельзя сбрасывать со счетов еще одно немаловажное обстоятельство: лишь немногих, избранных людей можно обратить в нефилимов — остальные просто не переживут изменений. Нужны особая сила и эластичность. Перед обращением необходимо провести множество испытаний. Однако Валентин не станет утруждать себя подобными процедурами. Чаша будет испытана на каждом ребенке, которого ему удастся заполучить. Двадцать процентов выживших и составят армию.
Клэри прочла в глазах Алека не меньший ужас, чем испытывала сама.
— Откуда ты знаешь, что станет делать Валентин? — спросил он.
— Валентин вынашивал эти планы еще со времен существования Круга. По его словам, только так можно создать силу, способную защитить наш мир.
— Но ведь это убийство! — воскликнула Изабель. — Он собирался убивать детей!
— Он говорил, что мы создали безопасный для людей мир на тысячу лет, — ответил Ходж. — А теперь настала их очередь отплатить нам, пожертвовав собой.
— Пожертвовав детьми? — Щеки Джейса побагровели. — Это идет вразрез со всеми нашими принципами: защищать слабых, хранить род человеческий...
Ходж оттолкнул от себя тарелку:
— Валентин безумец. Одаренный безумец. Его волновало только уничтожение демонов и нежити. Валентин ставил идею очищения мира превыше всего. Во имя этого он мог бы пожертвовать собственным сыном и требовал от других такого же фанатизма.
— А у него был сын? — поинтересовался Алек.
— Я говорю образно. — Ходж вытер лоб носовым платком. От взгляда Клэри не укрылось, что его рука слегка дрожала. — Когда горела земля Валентина, сгорел и его дом. Все решили, что он сжег и себя, и Чашу, лишь бы не сдаваться Конклаву. Впоследствии среди пепла были обнаружены кости Валентина и его жены.
— Но мама не сгорела ни в каком огне! — возмутилась Клэри.
— Судя по всему, Валентин тоже, — кивнул Ходж. — Конклав будет не в восторге от того, что их обманули. И что гораздо более важно, они захотят спрятать Чашу в безопасном месте, недоступном для Валентина.
— По-моему, первым делом надо найти маму Клэри, — сказал Джейс. — Мы должны найти ее и Чашу раньше Валентина.
Клэри не имела ничего против, однако Ходж так посмотрел на Джейса, словно тот предлагал жонглировать нитроглицерином.
— Исключено.
— Но что же делать?
— Ничего. Пусть с Валентином разбираются хорошо подготовленные опытные Охотники.
— Я подготовленный, — возразил Джейс. — И опытный.
Почти родительским тоном, не допускающим возражений, Ходж произнес:
— Ты ребенок, которому еще очень далеко до взрослого.
Джейс взглянул на своего наставника из-под полуопущенных век. Длинные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы. У любого другого человека такой взгляд можно было бы принять за смущенный или даже извиняющийся, но в прищуренных глазах Джейса читался вызов.
— Я не ребенок.
— Ходж прав, — вмешался Алек. Он поглядел на Джейса, и Клэри подумала, что Алек — один из немногих людей, которые смотрели на Джейса, испытывая страх не перед ним, а за него. — Валентин опасен. Спору нет, ты хороший Охотник. Наверное, даже лучший для своего возраста. Но Валентин — мастер, равных которому вообще нет, и победить его удалось лишь ценой огромных усилий.
— И как выясняется, он недолго был в роли побежденного, — добавила Изабель, разглядывая вилку.
— Но мы-то здесь! — настаивал Джейс. — И кроме нас, из-за подписания Договора больше никого нет. Если мы станем сидеть сложа руки...
— Мы не станем сидеть сложа руки, — вмешался Ходж. — Я сегодня же отошлю в Конклав сообщение. Если они захотят, то завтра здесь будет отряд нефилимов. Ты и так сделал больше чем достаточно.
Джейс немного успокоился, хотя его глаза по-прежнему сверкали.
— Не нравится мне это.
— Нравится — не нравится, ты, главное, молчи и не наделай глупостей, — сказал Алек.
— А что с мамой? — допытывалась Клэри. — Когда еще объявится представитель Конклава! Джослин сейчас у Валентина. А вдруг они... — Слова «пытают ее» не шли у Клэри с языка, но она поняла, что остальным и так ясен смысл сказанного.
Внезапно все опустили глаза.
Кроме Саймона.
— Плохо с ней обращаются, — закончил он. — Между прочим, Клэри, Пэнгборн и Блэквелл еще говорили, что она сейчас без сознания, от чего Валентин не в восторге. Наверное, ждет, пока она очнется.
— На месте Джослин я бы не приходила в сознание, — пробормотала Изабель.
— Она может очнуться в любой момент, — возмутилась Клэри, не обратив внимания на реплику Изабель. — Я думала, что долг Конклава — защищать людей. Сумеречные охотники уже должны быть здесь и заниматься поисками мамы. Разве нет?
— Все замечательно, только одно непонятно — где ее искать, — огрызнулся Алек.
— Так мы же знаем, — сказал Джейс.
— Да? — Клэри с надеждой посмотрела на него. — И где?
— Здесь. — Джейс дотронулся пальцем до ее виска. Он сделал это так нежно, что Клэри покраснела. — Информация заперта в твоей голове, прямо под рыжими кудряшками.
Клэри невольно подняла руку к волосам:
— Я не думаю...
— Ну и что ты предлагаешь? — резко спросил Саймон. — Вскрыть ей череп?
Глаза Джейса сверкнули.
— Нет. Безмолвные Братья помогут Клэри обрести память.
— Ты же ненавидишь их! — возмутилась Изабель.
— Я не ненавижу их, — откровенно сказал Джейс, — а боюсь.
— Ты мне говорил, что они заведуют какой-то библиотекой, — отозвалась Клэри.
— Да, все правильно.
Саймон присвистнул:
— Из этих Братьев, наверное, не вышло хороших Охотников, раз их туда сослали.
— Безмолвные Братья ведут архив, но этим их деятельность не ограничивается, — пояснил Ходж. Судя по тону, его терпение было на исходе. — В целях расширения возможностей сознания они решили подвергнуть себя воздействию самых мощных рун. Сила их столь велика, что при нанесении... — голос Ходжа сорвался, и Клэри вспомнила слова Изабель: «Так себя искалечить», — с телом происходят определенные изменения. Они не такие воины, как Сумеречные охотники. Их оружие — сила разума, а не возможности плоти.
