Женщины молча сидели в коридоре. Казалось, время остановилось.
— Почему его все еще нет?
— Он все равно ничего не смог бы сделать. Знаю, в такой момент нет ничего хуже ожидания, — вздохнула Олимпия.
— А что, если Никки не станет лучше? Он еще такой маленький, — всхлипнула Джорджи.
— Не надо волноваться о том, чего еще не произошло. Никки, может быть, еще и слишком мал, но он Константин, а значит, воин, как и его отец.
— Да, да... конечно, вы правы, — с готовностью согласилась Джорджи.
— И ты тоже теперь Константин, значит, ты должна быть сильной. Ради Никки, ему нужна его мамочка.
Джорджи подняла глаза и посмотрела на Олимпию,
— Спасибо, — прошептала она.
Вышла медсестра.
— Миссис Константин?
Обе женщины вскочили со своих мест.
— Как он?
— Доктор все объяснит, но...
Джорджи едва сдерживала себя, когда разговаривала с врачом. Ее провели к малышу. Он тихо спал на больничной кушетке. Но, выйдя из палаты, она прислонилась к стене и зарыдала в голос.
— Боже мой!
Подняв заплаканные глаза, она увидела перед собой лицо мужа. И молча припала к нему.
— Анголос!
Он прижал ее к себе. В его руках ей было спокойнее.
— Мне так жаль, — прошептал Анголос. — Он...
Джорджи наконец вспомнила: Анголос еще не знает, что Никки прооперировали и теперь опасность миновала. Она подняла голову и посмотрела на его исказившееся от боли лицо.
— С Никки все будет в порядке, Анголос. Операция прошла успешно.
Он замер.
— Но я думал… мне сказали... когда я увидел тебя в таком состоянии, то подумал, что он...
— Это от облегчения.
— Правда? — Анголос обнял ее. — С Никки все будет в порядке? Он поправится?
Джорджи кивнула.
— У него сотрясение мозга и поднялось внутричерепное давление. — Она приложила руку ко лбу. – Но теперь ему лучше.
— Осложнений не будет?
Она отрицательно покачала головой,
— Нет. Врач сказал, он поправится.
Некоторое время они стояли, обнявшись, и молчали.
— Никки вон в той палате, — показала Джорджи. — Хочешь зайти?
Анголос кивнул.
Когда они вошли, медсестра как раз наложила ребенку новую повязку.
Анголос сказал ей что-то по-гречески. Она, ответив ему, вышла из палаты, оставив их наедине с малышом.
— Она сказала, что Никки почти все время спал, — обратился Анголос к Джорджи, не сводя глаз с сына.
Джорджи кивнула.
— Верно. Но один раз он все-таки просыпался.
— Он спрашивал обо мне?
Джорджи отрицательно покачала головой.
— Нет, — ответила она и улыбнулась. — Он попросил купить ему собаку... большую собаку, как у Пола и Мирри.
— Он кажется таким маленьким и беззащитным.
— Знаю...
— Прости меня, — неожиданно попросил Анголос.
— За что? — с удивлением спросила Джорджи.
— Меня не было рядом, когда ты нуждалась в моей поддержке.
— Но ты ведь ничего не знал. И твоя мать очень помогла мне.
— Моя мать?! — изумленно воскликнул Анголос.
Джорджи кивнула.
— Не знаю, что бы я без нее делала. Она держалась молодцом. Олимпия дождалась, пока Никки проснулся, а потом я отправила ее домой. Она выглядела очень усталой. — Только тут Джорджи заметила, что у мужа тоже усталый вид. Она никогда раньше не видела его таким. — Я как раз собиралась выпить кофе. Хочешь, принесу и тебе стаканчик?
Анголос нежностью посмотрел на жену.
— Я, пожалуй, пойду с тобой. Никки ведь сейчас не проснется?
Джорджи покачала головой.
— Вряд ли. Правда? — обратилась она к медсестре, которая снова вошла в палату.
Та кивнула.
Анголос обнял Джорджи, и они направились к двери,
— Нам нужно кое-что обсудить.
Джорджи вздрогнула.
О нет, пронеслось у нее в голове.
— Замерзла? — спросил Анголос, почувствовав, что она дрожит.
— Нет.
Джорджи понимала, о чем он хочет поговорить с ней. Теперь, когда жизни Никки ничего не угрожает, Анголос наверняка захочет узнать, кто виноват в происшедшем.
— Автомат с кофе там, — показала Джорджи, когда они вышли в коридор.
Анголос отрицательно покачал головой.
— Я бы предпочел выйти на улицу.
— Хорошо. Я знаю, о чем ты собираешься поговорить со мной, — внезапно произнесла она.
— Сомневаюсь, — ответил он, нахмурив брови.
— Знаю. И хочу предупредить тебя — уже ничто не заставит меня чувствовать себя хуже. Самое ужасное я уже пережила. Если бы я не была так занята подготовкой к этому дурацкому обеду, то пошла бы плавать с Никки и ничего этого не произошло бы.
— Если бы я не повел себя как ребенок, если бы наши пути никогда не пересеклись...
Джорджи побледнела.
Неужели он не хотел их встречи?
— Глупо думать, что было бы, если бы.
— Согласна, — пролепетала она. — Я не виню тебя в том, что ты ушел. Это я разозлила тебя. И вообще, эта затея с обедом с самого начала казалась мне ненужной. Я решила устроить вечеринку, потому что хотела произвести впечатление на твою мать, твоих друзей и... — призналась она, — на Соню.
— Но зачем?
— Хотела показать тебе, что я ничуть не хуже твоей бывшей жены.
Анголос в изумлении уставился на Джорджи.
— А с чего ты взяла, что я хочу, чтобы ты была похожа на Соню?
— Она красива и всегда знает, что сказать нужному человеку. Твои родные считают, что она была идеальной женой... а еще я... страдала от ревности... Я просто дура, — добавила она со вздохом. — Но сегодня я почти не думала о Соне, мои мысли были заняты совсем другим. — Джорджи сделала глубокий вдох. — Сегодня днем я ходила к частному детективу, которого наняла, чтобы найти свою мать.
— Ты наняла детектива?
— Я собиралась рассказать тебе, но это было бы бессмысленно, если бы он ничего не нашел.
— А он нашел?
Джорджи кивнула.
— Он сказал мне, что мама умерла два года назад. И что у меня есть сводный брат и две сводные сестры.
Анголос крепко обнял ее.
— Ты прошла через все это одна, а я еще и накричал на тебя... прости, — произнес он, целуя ее в макушку.
— Я не знаю, почему рассмеялась и не могла остановиться...
— Могу себе представить. Такое бывает.
Анголос взял ее лицо в свои ладони. Он целовал ее страстно и нежно. Все мысли вылетели из ее головы.
— Боже мой! — выдохнула Джорджи, когда они наконец оторвались друг от друга.
Он глубоко вздохнул и открыл перед ней дверь, ведущую в оранжерею.
— Как ты узнал, что эта дверь ведет именно сюда?
