– Хм, насколько я понимаю, Ричарда нет поблизости, и он не может оценить зрелище по достоинству, – поддразнила Одри.
– Он уехал на весь день. Одри, с тобой все в порядке?
– Все отлично. Честно говоря, я звоню потому, что беспокоилась за тебя. У вас с Ричардом все нормально? Я имею в виду, вы уживаетесь?
– Да, да, уживаемся.
Услышав с улицы шум подъезжающего автомобиля, Мейбл нахмурилась.
– Одри, мне нужно идти. Кажется, кто-то приехал…
Прервав ее, Одри торопливо затараторила:
– Мама, подожди минутку! Я собираюсь приехать на Рождество, вероятно, вырвусь в двадцатых числах.
Скрипнула задняя дверь. Мейбл похолодела. Она точно знала, что, войдя, заперла ее, к тому же она не представляла, кто мог войти в дом без стука. Разве что Ричард, но он…
Дверь кухни открылась, и на пороге появился Ричард.
Несколько мгновений мужчина и женщина в оцепенении взирали друг на друга. Никогда в жизни Мейбл не попадала в столь глупое положение. И, что было еще унизительнее, Ричард, казалось, нарочно не смотрел в ее сторону. Чему удивляться? Было бы на что смотреть, с иронией подумала Мейбл. Дрожащим голосом она быстро сказала в трубку:
– Конечно, детка, приезжай. А сейчас мне пора бежать…
Слава Богу, Ричард догадался уйти в кухню. Ну почему я не зашла туда сама и не закуталась в полотенце, прежде чем бежать к телефону? Почему не догадалась, что он может вернуться раньше намеченного срока?
Она повесила трубку и уже собиралась бежать наверх, когда дверь кухни снова отворилась. Мейбл замерла как вкопанная.
– Вот, возьмите, – тихо сказал Ричард, протягивая ей большое махровое полотенце из тех, которые она, погладив, сложила на кухне и забыла отнести наверх.
– Спасибо, – поблагодарила Мейбл деревянным голосом, не смея поднять глаза. Но полотенце, как нарочно, выскользнуло из рук. Когда оба нагнулись за ним, пальцы Ричарда соприкоснулись с ее пальцами, и Мейбл словно ударило током. Она резко выпрямилась и тут же сморщилась от боли: что-то дернуло ее за волосы.
– Подождите, – глухо произнес Ричард, – кажется, вы попали в ловушку.
Мейбл попыталась отстраниться и поняла, что прядь ее волос каким-то чудом обмоталась вокруг пуговицы Ричарда.
– Вам придется подойти ко мне поближе. У женщины не оставалось иного выбора, кроме как стоять и ждать, пока ее освободят. Каждый дюйм кожи пылал от смущения и унижения. Казалось, Ричарду понадобилась целая вечность, и хотя Мейбл знала, что он смотрит только на свою пуговицу, она мучительно переживала свою наготу.
Как ей вообще пришло в голову спуститься вниз в таком виде? Это не в ее характере. Более того, Одри нередко в шутку упрекала мать в излишней скромности и с жаром заявляла: «Серьезно, мам, ты должна гордиться своим телом, а не прятать его. У тебя потрясающая фигура. Знаешь, как говорят: если есть чем похвастаться, хвастайся!»
Что ж, сегодня она явно последовала совету дочери. Что Ричард о ней подумает? Не решит ли он, что она намеренно пытается его соблазнить?.. Мейбл содрогнулась от этой мысли. В тот же миг Ричард хрипло сказал:
– Прошу прощения. Вы замерзли. Потерпите еще чуть-чуть, я уже почти освободил вас.
Он просит прощения! В том, что они попали в идиотское положение, виновата я одна, а не Ричард. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я призналась, что вздрогнула вовсе не от холода, а потому, что поняла: за мучительно неловкую ситуацию, в которой мы оба оказались, следует винить порочную, распутную часть моей натуры, подсознательно толкнувшую меня на этот шаг.
Мейбл снова вздрогнула. Смущение постепенно уступало место чувственному напряжению. Хотя Ричард был в верхней одежде, Мейбл обостренно чувствовала тепло его сильного тела, и ее охватывал трепет. Ричард тихо выругался, а в следующее мгновение она вдруг поняла, что свободна.
Он наклонился за злополучным полотенцем, и Мейбл заметила, что у него слегка дрожат руки.
– Мне очень жаль, – хрипло прошептала она.
Протягивая ей полотенце, Ричард замешкался, их взгляды встретились. Его глаза полыхнули непривычным огнем, от которого сердце Мейбл забилось быстрее.
– О чем вы жалеете? – так же хрипло спросил он. – О том, что позволили застать вас в таком виде?
Взгляд, которым он на нее посмотрел, заставил Мейбл вспомнить, что она женщина. Никогда еще она не осознавала свою женственность с такой остротой, при этом Мейбл почему-то не испытывала смущения, не стыдилась своего тела. Более того, впервые в жизни она гордилась, ее женственная фигура будит в мужчине желание.
В ту же секунду на Мейбл обрушилась лавина ощущений, будто не было всех этих лет, в течение которых она подавляла свою природу. Мейбл так внезапно и остро ощутила свое тело и его потребности, что испытала почти физическую боль.
Ей невольно захотелось разделить с Ричардом удивительные, новые для нее ощущения, и она шагнула к нему, не обращая внимания на полотенце. Но Ричард пресек ее порыв, вдруг с нажимом добавив:
– Да, Мейбл, мне тоже жаль.
Она застыла на месте. Все ее страхи и сомнения вернулись, и к ним добавились унижение и стыд. Конечно, он меня не хочет, конечно, он не имел в виду…
Она задрожала всем телом, в горле запершило от слез.
– Мейбл, в чем дело? Что с вами? Переполнявшие Мейбл эмоции мешали ей говорить. Ричард все еще держал полотенце и вдруг неожиданно развернул его.
– Идите сюда, давайте-ка завернем вас, пока я окончательно не утратил выдержку. Вы хотя бы представляете, что со мной делаете? – хрипло спросил он, заворачивая Мейбл в полотенце.
При этом как-то само собой получилось, что Ричард привлек ее к себе, потом поднял на руки и прижал к груди. Мейбл ничего не оставалось, как покориться, и когда он понес ее вверх по лестнице, она инстинктивно обняла его за шею.
– Нам нужно поговорить, – едва слышно сказал Ричард. – Прошу прощения, если смутил вас своим неожиданным появлением, но я просто не мог…
Мейбл догадывалась, что он имел в виду. Разумеется, он не рассчитывал, войдя в дом, застать хозяйку в костюме Евы.
Поднявшись на второй этаж, Ричард направился к спальне Мейбл.
– Я хочу с вами поговорить, но не когда на вас ничего нет, кроме этого чертова полотенца.
Мейбл покраснела. Неужели он думает, что я подстроила все это нарочно? Как он может! Я же не знала, что он вернется!
Ричард собрался опустить ее на кровать, когда Мейбл почувствовала, что его руки внезапно напряглись.
– Мейбл, – хрипло выдохнул он, обдав ее теплом своего дыхания.
Мейбл показалось, что она плавится. Ричард бережно развернул полотенце и поцеловал женщину в ложбинку между грудей. Мейбл затрепетала от восторга. Руки, обвивавшие его шею, сами собой разомкнулись и легли на широкие плечи, поглаживая твердые мускулы, из груди вырвался тихий полувздох-полустон удовольствия.
