— Ты встретила своего родного отца?! — Он даже подскочил от удивления.
— Встретила.
— И что? Что ты ему сказала?
— Ничего. Он мимо прошел, но я его узнала. Почувствовала, понимаешь, вот здесь, — она прикоснулась к месту, где колотилось сердце. Бешено и прерывисто, как у загнанного зайца.
— Фу, ты меня напугала, — Димка смахнул пот со лба и сел обратно на стул. — А я уже себе всякие ужасы представил. Ну прошел — и скатертью дорога. Распереживалась-то чего?
— Не совсем прошел мимо… То есть… Я поняла, где его искать. Он передал записку… Правда, мне очень страшно идти на встречу…
Сумочка оказалась рядом, на соседнем стуле. Не в силах продолжать объяснения, она вынула сложенный пополам лист и протянула его парню.
— Встретимся в пятницу тринадцатого, милая, — прочитал Димка вслух, наморщив лоб. А Маша задумалась.
Пятница тринадцатое будет только в следующем месяце. Георгий Ярославович почему-то не торопится встретиться. Наверное, специально выжидает, хочет усилить напряжение и пощекотать нервы. Ну да, ему же так нравится процесс охоты на жертву, нравится воздействовать на нее морально, подавлять волю и полностью подчинять себе. И, как ни странно, у него это получается. Она всего лишь услышала голос, а уже лишена воли. В ушах все еще звучит зловещая интонация, слова бьют как камни, а перед глазами как молния вспыхивает леденящая душу ухмылка…
— Какой-то презрительный тон письма у человека, который захотел увидеться с дочерью спустя много лет, — голос Димки прервал ее размышления.
— Ты действительно думаешь, что в нем проснулись отцовские чувства? — Маша усмехнулась. — Не смеши. У него только одна цель: уничтожить меня. Что он, собственно, и делает.
Вдруг почувствовала тяжесть во всем теле и устало прикрыла глаза. Но прикосновение к руке вызвало невольную улыбку. Ты дома, Маша. Ты в безопасности. Теперь ты не одна.
— Я ничего о нем не знаю. Может, расскажешь?
Резко открыла глаза и уставилась на парня с каким-то испугом. У нее еле язык повернулся сказать, что встретила монстра, а он хочет, чтобы она историю матери поведала?! Да она скорее горящий уголек проглотит, чем расскажет такое! Вот узнает, что в ее жилах кровь убийцы, дверью хлопнет и не вернется. А ей как жить потом?
Только Димка сильнее ее руку сжал, так мягко и осторожно, что сердце потянулось к нему. Возможно, и вправду лучше открыться. Заодно и узнает, как на самом деле он к ней относится. Если сбежит — то и не особо ему нужна была, а если примет такую правду — значит, действительно любит. Любит дочь убийцы.
Набрав в легкие побольше воздуха, она все-таки решилась и начала рассказывать…
Димка слушал молча, не перебивая. Задумчиво крутил чашку в руках и смотрел перед собой. И хорошо. Прямой взгляд ее только смутил бы, не дал договорить. Наверняка бы ей казалось, что он прожигает душу и выворачивает наизнанку… А так она смогла без стеснения обнажить свои самые сокровенные чувства. И стало легче. Реально легче. Словно камень с души упал. Давил-давил столько лет, а потом раз — и свалился. Маша даже вдохнула полной грудью, наслаждаясь внутренней свободой.
— И зачем тебе с ним видеться? — Это был первый вопрос, который задал ей Димка, когда она замолчала.
— Хочу в глаза его лживые посмотреть, — ответила не сразу.
— И что тебе это даст?
Промолчала. Лишь сильнее стиснула край белоснежной скатерти.
— Только проблемы себе найдешь! — ответил он за нее. Брови сдвинул, пальцы в кулаки стиснул, даже как-то не по себе стало от его эмоций.
— Ты не понимаешь…
— Это ты не понимаешь! — рявкнул Димка и вскочил. — Он ненормальный, он играет с тобой. Что ты хочешь услышать от психически больного человека?! Что он раскаивается? Даже если и так — это уже ничего не изменит. А если не раскаивается — так и черт с ним!
Впервые он позволил себе выругаться в ее присутствии. Но и Маша была на взводе, тоже вскочила, выкрикнула:
— Он исковеркал жизнь моей матери! Он не дал ей спокойно жить, не дал спокойно умереть! Последнее, что у нее было, тоже чуть не уничтожил! Если бы не Влад и Вероника, которые меня удочерили, он добрался бы до меня и…
— Он может уничтожить тебя сейчас, Маша, — спокойно перебил Димка, а ее словно ледяной водой окатили. — Ты все делаешь для этого. И если примешь правила его игры — станешь очередной жертвой. Не думаю, что твоя мать хотела бы этого.
Она смотрела на него широко открытыми глазами. Эти слова стали для нее откровением.
— Ты сама рвешься в пасть ко льву, — продолжал спокойно Дима. — И рано или поздно он тебя съест, если будешь искать с ним встречи. Да, Маша. Остановись. Несмотря на единоборства, ты все еще остаешься той маленькой и беззащитной девочкой.
Внезапно он приблизился и положил руки на ее плечи. Она продолжала смотреть на него в немом восхищении. Господи. Оказывается, можно видеть эту ситуацию совершенно под другим углом! Ей казалось, что она ищет правду, что сможет побороть это чудовище, но… Дима прав. Несмотря ни на что, она все та же маленькая хрупкая девочка. Стремится восстановить справедливость, а на самом деле идет прямиком в лапы чудовища…
Она снова начала углубляться в свои мысли, но горячая рука, стиснувшая пальцы, не позволила уйти от реальности, а следующие слова окончательно вернули с небес на землю:
— Машка, хватит страдать ерундой. Выходи за меня.
— Что?
— Выходи за меня замуж. Мне будет спокойней, если ты будешь рядом.
Она отстранилась и села обратно на стул. До этой минуты не до конца сознавала, насколько серьезно относится к ней этот парень. И не могла понять, хочет ли соединять с ним свою судьбу. Хочет ли замуж вообще? Она столько раз говорила себе, что лучше быть одной, что нельзя надеяться на мужчин, что она не создана для брака.
А теперь? Что изменилось теперь?
Она перестала видеть в каждом мужчине своего врага. Уже не хотела сражаться с ними и доказывать, что справится сама, что никто ей не нужен…
Нужен. Один-единственный. Димка. Ее Димка.
И, прерывисто выдохнув, она ответила:
— Я согласна.
Глава 15
Никогда не думала, что подготовка к свадьбе будет такой волнительной. Ну как, к свадьбе. Скорее, к помолвке, но Маша уже заранее начала продумывать образ невесты, чтобы не оставлять все на последний день. Хотя, если признаться честно, ей не хотелось белого платья и пышного торжества. Даже мелькнула мысль, что было бы лучше просто сходить в загс и тихо расписаться. Но Димка не одобрил идею. «Ты должна запомнить этот день», — заладил как попугай, попробуй возразить! Оставалось только вздыхать.
Олька очень удивилась новости, и, тем не менее, охотно вызвалась помочь. Порою казалось, что это у нее свадьба, а не у Маши, так подруга была воодушевлена.
— Ой, смотри какое шикарное платье! — постоянно охала, листая увесистый свадебный каталог. — И не пышное, как ты любишь! Сразишь Питькина наповал!
— И тогда сорвется весь праздник, — мрачно пошутила Маша, даже не обратив внимания, что Олька впервые назвала фамилию одноклассника правильно.
— Скажешь тоже! Он у тебя крепкий орешек. Маэ-Гэри[9] пережил, значит, и это переживет! — рассмеялась подруга.
— Ты даже название удара запомнила! — удивилась Маша.
— Такое забудешь!
Закончив обсуждать жениха, они вернулись к каталогу. Маша листала страницы с постной миной. Но, благодаря энтузиазму Оли, уже через час все-таки остановились на паре-тройке подходящих свадебных платьев. Но и на этом девушка не успокоилась. Не прошло и двух дней, как она снова явилась и вдохновенно сказала:
— Слушай, я нашла такой крутой ресторан! Вот он точно подойдет для торжества! Я уже и блюда из их меню подобрала…
— Ох, ты опять! — застонала Маша и схватилась за голову.
А улыбка подруги словно говорила: «Подожди, то ли еще будет!»
В отличие от Ольки, Маша оставалась равнодушной ко всем этим деталям. Главное, что они с Димкой теперь будут вместе, а все остальное — не так уж и важно.
