XVIII век знаменовал новый этап в общественно-политическом и культурном развитии России, главной чертой которого стало просвещение на основе европеизации, что было обусловлено реформами Петра Великого, которые сопровождались резким разрывом с традиционными формами организации жизни общества и государства, порой с искусственным насаждением образцов западного образа жизни: при Петре окончательно прекращается традиция созыва Земских соборов. Идея Святой Руси была заменена теорией «общего дела»: служению Отечеству, его пользе. «В русском общественном мнении формировалось убеждение, что каждый должен служить общему благу, правда, носителем, выразителем последнего мыслилась абсолютная власть государя. «Отечество» и «Государь» надолго сольются в единое целое – «Великую Россию», служба которой станет гражданской и моральной нормой»[132]. Абсолютная власть императора получает свое теоретическое обоснование (в «Правде воли монаршей» Феофана Прокоповича, который дополнил идею божественного происхождения власти монарха мыслью о том, что начало ее коренится в общественных сословиях и общественном согласии[133]) и законодательное закрепление: «Его Величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответ дать не должен, но силу и власть имеет свои государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благомнению управлять» (толкование к арт. 20 «Артикула воинского» 1715 г.). При этом власть императора практически уже не ограничивалась (как было до этого) обычаями и традициями[134]: Петр Великий объявил им беспощадную войну, радикальным образом видоизменяя весь общественный и государственный строй древней России. Насаждая западные институты в России, Петр I исходил из убеждения, что вводимые им учреждения вполне достаточны для европеизации русской жизни, не подозревая, что между государственными учреждениями и духовной жизнью народа существует глубокая органическая связь. Восприятие и использование западноевропейских конституционно-правовых институтов, принципов и идей не должно приводить к отказу от своей собственной культуры во имя культуры западной, не должно превращаться в средство разрушения самобытности культурно-исторического типа российского народа. Весьма символично, что выдающейся русский дореволюционный ученый П.И. Новгородцев – автор фундаментальной работы «Об общественном идеале» – в своей последней, уже посмертной статье, написанной в эмиграции в июне 1923 г., приходит к выводу: «Не политические партии спасут Россию, ее воскресит воспрянувший к свету вечных святынь народный дух». «Должен образоваться, – писал он, – крепкий духовный стержень жизни, на котором все будет держаться, как на органической своей основе»[135].
Европеизация России принесла с собой новые идеи, которые в целом были восприняты высшими классами общества, но которые не дошли до народных масс[136]. Это послужило одной из причин усиливавшегося раскола общества: между «верхами» и «низами», между «интеллектуалами» и «народом»: «правительство остро чувствовало ослабление контактов с народом после реформ Петра» (Г.В. Вернадский). Однако после смерти Петра старые традиции стали снова оживать, появлялись планы ограничения монаршей власти, привлечения представителей сословий к государственному управлению, которые, однако, так и не были не реализованы.
Пик русского Просвещения приходится на царствование Екатерины II, которая, полагая, что лучшей формой правления для России является самодержавие (всякая другая форма правления, по ее мнению, была бы для России не только вредна, но и крайне разорительна), вместе с тем увлекаясь учениями французских просветителей, способствовала распространению в России идей Просвещения, которые в ее трактовке подчинялись обоснованию разумности и законности самодержавной власти. Екатерина созывает «Уложенную комиссию» (законодательную комиссию, состоящей из депутатов от всех сословий, кроме крепостных, для составления нового Уложения – Свода законов) и пишет для членов комиссии «Наказ», проникнутый духом просвещенного абсолютизма. В Наказе, содержащим много заимствований, сделанных Екатериной у представителей западной науки «века просвещения» (императрица сама призналась, что «обобрала президента Монтескье»), нашла свое выражение доктрина самодержавного правления, как ее понимала Екатерина: монархическая власть, по сути, предстала в Наказе имеющей свое продолжение не в сословиях, а в бюрократии. Монархия, как это следует из Наказа, должна представлять не сословно-представительную монархию (как у Монтескье, выступавшего за сословные прерогативы – своеобразные сдержки, с помощью которых монарх удерживается в пределах законности, и монархия благодаря этому не превращается в деспотию), а бюрократическую монархию, основанную на одном лишь самоограничении, проводимом по политическим соображениям. Главными отличительными чертами бюрократической монархии является отмена непосредственного личного управления государя, который, являясь источником власти, управляет государством при посредстве профессионального чиновничества, образующего иерархическую лестницу правительственных инстанций. Таким образом, Наказ, данный в руководство представительной Комиссии, сформированной для составления нового Уложения, развивал теорию такого государственного строя, в котором, по сути, не было места для небюрократического учреждения, что, конечно, не могло не отразиться на работе Комиссии, так и не выполнившей своей миссии. По мнению Ф.В. Тарановского, прямой путь от политической доктрины Наказа вел не к законодательным комиссиям с представительным составом, но к бюрократическому Учреждению о губерниях, оказавшемуся наиболее прочной из правительственных реформ Екатерины[137]. Бюрократизации управления страной способствовали и изменения в статусе, дворян, вызванные их освобождением от обязательной государственной службы, которое превратило государевых слуг в сословие в западном смысле слова. Петровский Табель о рангах был положен в основу политической структуры России, и хотя дворянство сохранило командные посты в новой организации управления государства, постепенно все большую роль в ней начинают играть разночинцы: государственная служба во многом их уравнивала с дворянами. Дворяне, продолжая властвовать над своими крепостными, «перестали нести – осознавать на своих плечах – тяжесть Империи» (Г.П. Федотов); их место, по сути, занимает новый служилый класс – русская бюрократия.
Вместе с тем политико-правовая мысль XVIII века не стояла на месте. Она выдвигала и обсуждала вопросы, ответы на которые искали и в XIX, и отчасти в XX столетиях: равенство сословий, их участие в управлении государством, конституция, роль закона и монарха в обществе и государстве и др. В XVIII веке уже отчетливо проявляются «конституционные» стремления дворянства, попытки закрепить свои отношения с короной договорным путем (при избрании на престол в 1730 г. Анны Ивановны, при возведении на престол Екатерины II), ведется разработка проектов учреждения представительных законотворческих органов (Десницкий и др.), закладываются теоретические основы для двух идеологических течений – определявших в дальнейшем развитие взглядов на будущность России – славянофильства и западничества.
В XIX веке вопросы о введении народного представительства, осуществлении самодержавия на конституционной основе переходят в практическую плоскость: разрабатываются проекты государственных реформ (при Александре I и Александре II), предусматривающие привлечения представителей сословий к законотворчеству. Этого добивались и деятели земского движения, получившего во второй половины XIX века мощный импульс в результате земской и городской реформ Известно, что определяющим фактом развития российского государства являлось постоянное расширение его территориального пространства, освоение все новых и новых районов, вовлечение в государственную жизнь России новых народов и культур. Обширность территорий, пространственная удаленность населенных мест, невысокая плотность населения, а также корпоративно-общинные традиции исторически сложившегося строя русской жизни обусловливали, что традиционная для России система централизованного административного управления неизбежно дополнялась и подкреплялась в тех или иных пределах институтами самоуправления, служившими важным фактором становления российского гражданского общества. При этом, начиная со времен Московского государства, центральная власть играла решающую роль в создании и обновлении институтов самоуправления. Осуществляя реформы управления государством, она опиралась на исторически сложившиеся, естественные формы самоорганизации общества.
