– Значит, все-таки удалось победить биологическую несовместимость?.. – спросил Альбер.
– Да, в общем удалось. То есть многое удалось, но не все. Группа Демаре продолжает работать, я знаю. Но, конечно, не так, как я. Они ходят в театр, гуляют, ездят к морю… Им некуда торопиться… их много, они здоровы, у них есть деньги… Они живут и радуются жизни…
– А зачем вам губить себя? – тихо спросил Альбер.
– Разве я хотел губить себя? Разве я знал?.. Впрочем, вы правы, можно было сообразить, что одному человеку это не по силам. Но что мне было делать? После Сент-Ива я остался совсем один. Надо было или бросить все это, или… или сделать с собой то, что я сделал… вызвать самого себя на поединок – кто одолеет, тело или дух?
– Это страшно… – прошептал Альбер.
– Теперь – конечно. Теперь – когда у меня нет сил. А вначале, с Сент-Ивом, это было такое счастье! Мы творили новый мир, и Мишель был нашим Адамом в этом сказочном, невероятном мире. Мы работали как одержимые, нам все казалось достижимым – такой был прилив сил, такое вдохновение. И нам везло, боже, как нам тогда везло! Попутно как-то удивительно легко мы открыли средство от ожирения, в нескольких вариантах, применительно к этиологии… мы ведь работали с гормонами. Открыли и Сиаль-5. Но тогда мы сами пользовались этим средством очень редко. Это после гибели Сент-Ива я стал злоупотреблять стимулятором: и времени стало меньше, и сил меньше, а приходилось всегда быть начеку… Ну вот, на этих средствах мы кое-что заработали и потихоньку от других завели лабораторию на улице Бенар… там, где я вам показывал… Не знаю, как нас на все хватало… Но, говорю вам, это было настоящее счастье. Когда Мишель впервые прошел по комнате, неуверенно размахивая руками и спотыкаясь, мы с Сент-Ивом обнялись и заплакали…
Губы профессора Лорана задрожали, он отвернулся к стене.
– И вскоре вслед за этим все рухнуло. Мне тогда казалось, что я уже не смогу снова начать. Сент-Ив погиб, группа распалась… вернее, от меня все отвернулись, меня обвиняли в его смерти, и Шамфор, и Демаре… понимаете, не в том смысле, что я его убил, нет, наоборот, в полиции все они давали показания в мою пользу, а Шамфор помог мне спрятать Мишеля и замаскировать суть наших опытов. В конце концов следствие было прекращено, решили, что Сент-Ив погиб в результате собственной неосторожности. Я уехал в Бретань, я был разбит душевно и физически…
Мишель подошел к постели и протянул профессору Лорану стакан с золотисто-коричневым раствором.
– Пора принимать, – сказал он бесстрастно.
Профессор Лоран взглянул на него и проглотил питье.
– Спасибо, Мишель, – сказал он. – Ты точен, как механизм.
Мишель молча ушел. Профессор Лоран проводил его взглядом:
– Тогда он, вернее, его мозг лежал опять отдельно, в питательной среде. Я просил Шамфора держать его на определенной «диете» до моего возвращения. Это все, на что меня хватило. Я думал, что никогда не смогу вернуться к этим опытам… Я был близок к самоубийству… Но в Бретани я немного отошел… стал думать, что обязан продолжать опыты, хотя бы в память о Сент-Иве. А вскоре я встретил Луизу… и… ну, вы сами видите, каков результат этой встречи. Луиза дала мне деньги для устройства новой лаборатории и для того, чтоб не заботиться о куске хлеба. Луиза своей нежностью помогла мне вернуться к работе, а я взамен искалечил ей жизнь.
Наступило долгое молчание. Альбер, кусая губы, глядел на порыжевшие носки своих ботинок: он не знал, что сказать.
– Ну, а в этих условиях, вы сами понимаете, мне пришлось заботиться прежде всего о практических результатах, – после паузы сказал профессор Лоран. – Не в том смысле, в каком этого хотел Демаре и другие, но… Видите ли, если б не деньги Луизы, я вынужден был бы устраиваться на работу, а это страшно замедлило бы темп исследований… К тому же в университет меня вряд ли приняли бы снова, и куда мне удалось бы устроиться, бог знает. Луиза избавила меня от этой печальной необходимости. Но не мог же я спокойно тратить ее деньги… да и не так уж их много было, этих денег, а сейчас они подходят к концу. Мне необходимо было обогнать самого себя. Вы, надеюсь, поймете, что дело тут совсем не в честолюбии. Будь я богат и молод… – Он опять замолчал, потом отрывисто проговорил, глядя в потолок: – Постарайтесь забыть все это. Просто я слишком долго жил в одиночку и молчал…
Сказав это, он снова схватил записи Мишеля. Альбер взялся за книгу, но читать не мог. Он встал, пошел к Раймону – тот читал детективный роман, поглядывая на спокойно лежащего Поля, – посмотрел, как Мишель ходит вдоль лабораторных столов, делая записи, и снова вернулся к профессору Лорану. Тот по-прежнему шуршал листами; лицо у него было напряженное, побелевшие губы так сжались, что стали еле заметны.
– По-моему, вам надо отложить это чтение до тех пор, пока вы не окрепнете, – мягко, но решительно сказал Альбер.
Профессор Лоран ничего не ответил. Подошел Мишель и некоторое время молча смотрел на него.
– Лечение не даст никаких результатов, если вы будете так перенапрягаться. Чтение записей вам сейчас не по силам, – сказал он наконец тоном учителя, делающего замечание шаловливому школьнику.
– Оставь меня в покое, – пробормотал профессор Лоран, не поднимая глаз от рукописи.
– Сейчас вам надо выпить шоколаду, принять микстуру номер четыре и постараться заснуть, – настаивал Мишель.
– Хорошо, – продолжая читать, сказал профессор, – я выпью.
Альбер неслышно вошел на кухню и очень удивился. На табурете у окна сидела Луиза, в черном кимоно с серебряными цветами и алыми птицами.
– О, вы в самом деле так думаете, Роже? – смеясь, спрашивала она.
– Готов поклясться! Не будь я Роже Леруа! – азартно кричал Роже.
Увидев Альбера, Луиза принужденно кивнула, поплотнее запахнула полы кимоно и ушла. Роже с неудовольствием посмотрел на приятеля.
– Сейчас я тебе подогрею шоколад, – сказал он ворчливо. – Сидите там, наверху, как проклятые, а бедная девочка скучает. И за все должен отвечать Роже Леруа!
– Действительно, тяжелая для тебя нагрузка – болтать с хорошенькой женщиной! – засмеялся Альбер.
– Ну, надо же как-то помочь малютке! Она и так измучилась, а тут еще волнуется за своего красавчика из редакции. Что я, по-твоему, должен делать?
– Ты что, нуждаешься в моих советах по этому поводу?! – Альбер изобразил крайнюю степень удивления.
– Без тебя справлюсь, ясно, – ухмыльнулся Роже, наливая шоколад в чашку. – Вот, и еще пускай профессор съест кусок бисквита… Эх, если б не этот долговязый Раймон…
– Ты, по-моему, совсем забываешь, что Луиза – жена профессора, – огорченно сказал Альбер. – Как-то нехорошо все это выглядит…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
