шляпе. Хотя было только четыре часа, я немедля поехал в академию. Надо было встретить Чемоданова еще на улице и сразу же посадить его в машину, чтобы он не успел начать свой идиотский митинг.
Пока ехал и торчал в пробках, решил, что в качестве аванса выплачу Чемоданову десять тысяч. Как закончит работу – еще пятнадцать. А там видно будет. Может, он уйдет в такой глубокий запой, что начисто забудет об оставшихся деньгах.
В половине четвертого я припарковался у главного входа, вышел из машины и сразу же заглянул в фойе. Чемоданова не было. Успокоившись, я стал прохаживаться туда-сюда, контролируя все подходы. Ждать пришлось недолго. Минут через десять я заметил в толпе бордовый пуховик. Этот искатель правды опять напялил на себя старые обноски. А где же его дубленка? Пропил?
Я пошел ему навстречу, изо всех сил стараясь приветливо улыбаться. Он не видел меня до тех пор, пока я не хлопнул его по плечу.
– Витя, привет!
Он вздрогнул, посмотрел на меня слезящимися от ветра глазами и приподнял нос.
– Здравствуй, – холодно произнес он.
Я тотчас взял его под руку и повел к машине.
– У меня к тебе деловой разговор, – сказал я.
Чемоданов вяло сопротивлялся, демонстрируя неподкупную гордость. От него разило то ли портвейном, то ли дешевым одеколоном.
– Не о чем нам с тобой разговаривать, – ответил он. – Отпусти руку. Меня ждут в академии наук.
"Академия" он произнес через "э". Получилось очень торжественно.
– Я согласен на твои условия, – перешел я к делу, чтобы сломить его упрямство.
Чемоданов, в самом деле, остановился и недоверчиво покосился на меня.
– Семьдесят тысяч, – напомнил он.
– Да!
– Долларов, – уточнил он.
– Да, да! – крикнул я. – Пошли в машину! Паспорт у тебя с собой? Нам надо будет заехать к нотариусу.
Проявляя некоторую осторожность, Чемоданов не спешил сесть в машину. Минуту он топтался в снежной каше рядом с БМВ, глядя по сторонам, словно опасался, что его держит на мушке притаившийся среди машин киллер. Наконец, сел рядом со мной.
– Я должен подумать, – произнес он.
– Думай, – согласился я. – Пять минут тебе хватит?
– Пять минут?! – презрительно протянул Чемоданов и полез в карман за сигаретой. – Такие дела за пять минут не решаются… Поехали, чего стоим!
Я с радостью погнал машину по проспекту подальше от академии.
– Куда едем? – угодливо спросил я.
– В центр! – приказал Чемоданов и удобнее устроился на сидении.
Я покосился на его грязные ботинки. Все коврики перепачкает, как свинья. Вечером придется снова на мойку ехать.
– Значит, ты согласен? – вальяжным тоном начал вести беседу Чемоданов.
– Согласен, – подтвердил я. – Хотя мне очень трудно было решиться на это.
Чемоданов прилип красным носом к окну, провожая взглядом неоновые вывески.
– Стоп! – скомандовал он.
Я надавил на педаль тормоза.
– Что-то у меня в горле пересохло, – небрежно сказал Чемоданов. – Ну-ка, сбегай-ка в ларек, купи пару баночек "джин-тоника".
Я вопросительно посмотрел на Чемоданова. Наглеет, стервец! Если бы не его поганая диссертация, он бы собственным носом в сугробе борозду проложил бы!
– А ты разве не можешь сходить сам? – вежливо поинтересовался я.
Чемоданов искоса посмотрел на меня и расслабленно приоткрыл рот, словно его челюсть утратила способность держаться.
– Если я выйду, – дегенеративным голосом произнес он, – то уже не вернусь… Бегом! Одна нога там, другая здесь!
Я стиснул зубы и на мгновение прикрыл глаза, подавляя остатки гордости. "Ничего, – сказал я сам себе. – Это не самое страшное. Вот если он заставит меня дерьмо жрать, тогда придется ломать себя".
Я вышел из машины и, проваливаясь по щиколотку в талый снег, пошел к ларьку. Купил две банки самого дешевого "джин-тоника", да еще бутылку пива прихватил. Пусть урод получит моральное удовлетворение, оттянется по полной программе.
Но Чемоданов не удовлетворился бутылкой пива. Он вдруг потребовал, чтобы я накормил его ужином в ресторане.
– Витя, – спокойно сказал я ему. – Ресторан – это слишком дорогое удовольствие.
– А выводы, которые ты просишь меня написать, это не дорогое удовольствие? – заявил Чемоданов.
– Но ты еще не дал мне согласия.
Чемоданов покачал головой, погрозил мне пальцем и сказал:
– Ой, Серёнька! Лукавишь, братец! По-прежнему лукавишь, как в школе! Ну, если бы я не согласился взяться за работу, разве стал бы стал бы разъезжать с тобой по городу?
– А кто тебя знает, – пожал я плечами.
– Но-но, не наглей! – сделал он мне замечание. – Не то выйду сейчас из машины!
– Извини, – с трудом выдавил я из себя.
– То-то, – смягчился Чемоданов. – Погнали в кабак. Самый крутой! За мой счет!
Я остановился у первого попавшегося ресторана со странным названием "Телевизор". Швейцар приветливо распахнул перед нами дверь. Однако, увидев, как одет Чемоданов, он тотчас преградил нам путь. Пришлось сунуть ему десять баксов.
Мы спустились в сумрачный зал. Многие столики были заняты, за ними сидели дамы в вечерних платьях и мужчины в костюмах. Я испытывал нестерпимый стыд, когда Чемоданов, ковыряясь в носу, шел по проходу и громко говорил:
– А здесь не дурственно, не дурственно!
Люди кидали на нас недоуменные взгляды. Я предложил Чемоданову самый крайний столик, стоящий в сумеречном углу. Там не так бросался бы в глаза его рваный свитер с обвислым воротом.
Официант положил перед нами меню. Опасаясь, что Чемоданов быстро опьянеет, и с ним невозможно будет нормально поговорить, я предложил выпить сухого испанского вина.
– Да иди ты со своим вином! – отмахнулся Чемоданов и начал щелкать пальцами, привлекая внимание не столько официанта, сколько почтенной публики. – Эй! Гарсон! Водки!
Я был готов упасть со стула и спрятать свой стыд под столом, но был вынужден учтиво улыбаться. Молодая пара, которая сидела за соседним столиком, встала и пересела от нас подальше.
– Давай сначала поговорим о деле, – предложил я.
– Сначала надо выпить! – начальственным тоном ответил Чемоданов.
Перед нами выросла фигура
