— Двое других офицеров сейчас беседуют с вашими друзьями. Грейс — это та блондинка в приемном или брюнетка?
Я не мог удержать улыбку. Грейс ждала меня?
— Грейс — та, у которой волосы черные, как смоль, и светло-серые глаза.
Полицейский покачал головой.
— Такую красивую девушку тот парень, скорее всего, попытался снять, а она ему отказала. Хорошо, что вы там оказались.
Спустя какое-то время зашел кто-то и наложил мне швы, улыбаясь, что ни один важный орган не был задет. Он хотел дать мне что-то от боли, но я отказался. Никогда не принимал ничего сильнее безрецептурных препаратов, я не мог быть уверенным, что тело Шейна не выработает еще одну зависимость. Кроме того, получить 21 шов словно порез бумагой по сравнению с тем, когда у тебя из тела вырывают крылья. Я даже не вздрогнул.
Я колебался, стоя на пороге приемной, и где-то с минуту наблюдал за Грейс, прежде чем меня заметили. Беспокойная складочка появилась у нее на лбу, она сидела, глядя себе под ноги, и кусала нижнюю губу. Ее расстроило произошедшее с ней сегодня? Хоть немного она за меня переживала?
Я тихо присел рядом с ней и облокотился локтем ей на плечо.
— Переживала за меня?
Она закатила свои соблазнительные глазки, но подарила мне ослепительную улыбку.
— Нет, Шейн. Я знала, что твое большое жирное эго сможет как-то убережет тебя от ножа.
Несколько мгновений она смотрела на меня в тишине, ее выражение лица рассказало мне все. Спасибо. Ты нужен мне. Я хочу тебя, но не могу. Не смогу. Но, Господи, хочу.
Это адски больно.
Мы разделили такси с Коннером и Леа; за всю поездку никто не произнес ни слова. Мы с Коннером попросили водителя высадить девушек перед их квартирой.
Когда водитель подъехал, Грейс с грустью посмотрела на меня.
— О, Шейн. Я забыла сказать, что Брианна просила меня передать тебе, чтобы ты позвонил. Мы заставили ее вызвать такси, прости. — Она взглянула на Коннера и Леа, — Мы думали, что это займет больше времени, и, если честно, меня раздражало смотреть на нее.
— Кто такая Брианна? — спросил я. О, это имя той блондиночки? Я даже не задумывался, куда она пропала.
Грейс, казалось, погрустнела еще больше и вышла из машины. Я смотрел, как она поднималась по ступенькам, и мысль, что мне не провести с ней остаток ночи, заставила ощутить себя лишь половинкой человека.
Такси отъехало, и я задумался, почему я испытываю такие сильные чувства к той, кого только недавно встретил. О ком почти ничего не знаю. Только ли потому, что она так похожа на мою утраченную любовь, что мне хотелось ею заполнить боль в сердце?
— Эй, мужик, уверен, что с тобой все нормально? — спросил Коннер.
— Да, брат. Прекрасно. — Меньше чем через пять минут мы с Коннером вернулись в нашу квартиру. Он похлопал меня по спине и поплелся в свою комнату.
— Спокойной ночи, стучи, если понадоблюсь, — сказал он. Прежде чем уйти к себе, я услышал, как он рассказывал Итану про мое посещение отделения скорой помощи, а потом и Итан рассказал ему про Алекса.
Я запер свою дверь и рухнул на кровать. Вытащил телефон и позвонил Грейс. Нельзя сказать, что таким образом можно провести с ней ночь. Прозвучало несколько гудков, и потом включилась голосовая почта; ее сладкий голос эхом прозвучал в трубке. Я не у телефона, оставьте сообщение, и я вам перезвоню. Тысячи поэтических строф всплыли у меня в голове. Какое же послание оставить, чтобы она перезвонила? Наверное, никакого. Я же звоню Грейс, ничто в этом мире не заставит это прелестное создание перезвонить мне, только если не надоесть ей.
— Грейс, это Шейн. Перезвони мне, неважно во сколько. Перезвони, или клянусь, я буду названивать всю ночь. — Вау, ты сделал это, Казанова, причем ужасно.
Хорошо, определенно мне следовало бы оставить еще одно сообщение, получше того идиотского. Как безумный сталкер, в которого я довольно быстро превращаюсь, я набрал ей снова. Гудки все шли и шли. Что бы процитировать ей на автоответчик? Какие бы древние поэтические строки смогли сподвигнуть ее? Она была такой грустной, когда мы высадили ее перед домом; хотелось бы заставить ее красивые губы улыбнуться. Из-за чего она грустила? Из-за нападения? Может, она испугалась? Хотя нет. Она держалась храбро и мужественно. А что она сказала, выходя из такси?
— Чего тебе, Шейн? — Ее голос прорезался в мои мысли. Это не автоответчик, она ответила на звонок!
— Кто такая Брианна? — ответил я. Каким образом с моих губ сорвались именно эти слова? Эта девушка превращает меня в идиота. Она как никто другой лишает меня дара речи.
— Эм, потрясная блондинка, которую ты снял в баре и с которой потом танцевал, — ответила она. Я услышал смешок? — Она поехала в машине скорой помощи с тобой, Шейн. Как ты можешь не знать, о ком я говорю? В любом случае, почему ты звонишь мне и спрашиваешь об этом? И что более важно, кто дал тебе мой номер, чтобы я могла подстроить его медленную смерть. — Да она точно надо мной насмехалась!
— О, Боже. Я думал, ее зовут Лори. Тебя расстроило, что я танцевал с ней? — Вот дерьмо, такое ощущение, что мозг перестал контролировать рот в этом теле! Какого... он словно отказывает.
— Шейн, почему, ради всего святого, меня должно заботить то, с кем ты танцуешь? Ты поэтому звонишь? — Не этот ответ я хотел получить. Скорее, ЧЕРТ, ДА! Это сводило с ума! Я хочу, чтобы ты прямо сейчас приехала ко мне!
С моих проклятых губ сорвался смешок. Смешок. Похожий на долбанное девчачье хихиканье. Я громко вздохнул от своей тупости. Почему вообще я потрудился набрать ей? Она никогда не обратит на меня внимания. На что я рассчитывал?
— Нет, я просто хотел поинтересоваться, как у тебя дела. Не каждую ночь кто-то нападает на тебя, правда? — И, Грейс, мысль, что кто-то может навредить тебе, чуть не прикончила меня. От мысли, что кто-то мог к тебе притронуться, причинить тебе боль, неважно какую, мне захотелось обрушить небеса.
— Я в абсолютном порядке, измученная, но в порядке.
Я ощутил себя болваном, потому что позвонил ей.
— Я записал себе твой номер, когда звонил с телефона Леа, разыскивая Такера. Я не подумал, что ты будешь против. — Я отчаянно хотел перевести тему. — Я собирался захватить что-то поесть и пойти спать, а что ты делаешь?
— Прямо сейчас я забираюсь в кровать, — зевнула она.
От мысли о ее сексуальных ножках, скользящих под одеяло, меня затрясло. Я даже не сразу сообразил, что именно она сказала.
