и отправился к себе в комнату, чтобы обдумать выступление в суде.
Глава 19. Новый фокус Волшебника
Ровно в три часа в тронном зале собрались горожане — мужчины, женщины и дети, пожелавшие присутствовать на заседании суда.
Принцесса Озма, в парадном платье, со скипетром в руке и в сверкающей короне, сидела на изумрудном троне. Тут же стояли все двадцать восемь офицеров её армии и множество придворных. Справа от принцессы на скамье присяжных расположилась странного вида компания: животные, люди и ожившие вещи, все серьёзные и сосредоточенные. Котёнка поместили в большой клетке прямо перед троном. Он сидел на задних лапах и поглядывал сквозь решётку на собравшихся, делая вид, что ему до них нет никакого дела.
Но вот по сигналу Озмы Жук-Кувыркун поднялся со своего места и обратился к присяжным с речью. Изъяснялся он донельзя высокопарно, а для пущей важности прохаживался время от времени туда-сюда.
— Ваше королевское высочество и сограждане, — начал он. — Этот умеренных размеров кот, которого вы видите перед собой на скамье подсудимых, обвиняется в том, что вначале умертвил, а затем сожрал жирного поросёночка, принадлежавшего нашей уважаемой правительнице. Вполне возможно, впрочем, что сначала сожрал, а потом уже умертвил. В любом случае совершилось преступление, поражающее своей жестокостью и заслуживающее самого сурового наказания.
— Ты хочешь сказать, что котёнка нужно удавить? — ужаснулась Дороти.
— Не перебивай меня, девочка, — надменно осадил её Кувыркун. — Я выстраиваю мысли в стройном порядке и терпеть не могу, чтобы кто-нибудь этот порядок нарушал и путал.
— Если мысли стоящие, их никто не спутает, — очень серьёзно заметил Страшила. — Вот мои мысли, например…
— У нас здесь суд над мыслями или над котами? — перебил его Кувыркун.
— У нас суд над одним-единственным котёнком, — ответил Страшила, — а выслушивать самодовольную болтовню — наказание для всех.
— Пусть говорит общественный обвинитель, — потребовала Озма со своего трона, — а я попрошу, чтобы ему никто не мешал.
— Преступник, сидящий сейчас перед нами и лижущий лапу, — снова заговорил Жук-Кувыркун, — уже давно желал слопать поросёночка, который размерами не более мыши. И вот он осуществил свой подлый план, удовлетворил свою низменную потребность в свинине. Очами воображения я вижу…
— Чего? — не понял Страшила.
— Я вижу очами воображения…
— У воображения нет очей, — заявил Страшила, — оно отродясь слепое.
— Ваше высочество! — вскричал Кувыркун, обращаясь к Озме. — Есть у воображения очи или нет?
— Если и есть, то они сами невидимы, — сказала Озма.
— Точно так, — согласился Жук-Кувыркун с поклоном. — Так вот, повторяю, очами своего воображения я вижу, как преступник тайно крадётся в комнату нашей Озмы и прячется там, дожидаясь, пока принцесса не выйдет и не прикроет за собой дверь. Наконец убийца остается наедине с беспомощной жертвой, жирненьким поросёночком — и вот я вижу, как он набрасывается на невинную крошку и пожирает её.
— Ты всё это видишь очами воображения? — спросил Страшила.
— Конечно, чем же ещё? Я убеждён, что именно так всё и происходило, тем более что поросёнок до сих пор не найден.
— А я полагаю, что если бы вместо поросёнка исчез кот, ты бы очами воображения увидел, как поросёнок пожирает кота, — съязвил Страшила.
— Вполне возможно, — не возражал Жук-Кувыркун. — А теперь, сограждане и уважаемые присяжные, я утверждаю, что такое тяжкое преступление заслуживает смертной казни, а в случае с преступником столь злостным, как тот, что сидит сейчас перед вами — и как раз умывается лапкой, — смертная казнь должна быть приведена в исполнение не менее девяти раз.
Оратор сел. Раздались аплодисменты. Принцесса сказала строгим голосом:
— Подсудимый, что вы можете сказать в своё оправдание? Признаёте вы себя виновным или нет?
— Уж это вам решать, — ответил Эврика. — Если докажете, что виновен, я готов умереть хоть девять раз. Но увиденное очами воображения — ещё не доказательство, тем более что у Жука-Кувыркуна воображения нет вообще.
— Не тебе судить, мой дорогой, — остановила его Дороти.
Тут встал Железный Дровосек и заявил:
— Уважаемые присяжные и сердечно любимая Озма! Прошу вас не судить подсудимого кота слишком строго. Я думаю, он ни в чём не виноват: не считать же убийством обыкновенный завтрак. Эврика — любимец милой девочки, чьей добротой и благородством мы все восхищаемся. Взгляните на него: как блещут умом эти глазки (при этом Эврика сонно сощурился), как приветлива эта мордашка (Эврика фыркнул и оскалил зубы), как мягки эти лапки (Эврика обнажил когти и стал ими царапать решётку клетки)! Разве можно поверить, чтобы столь нежное создание могло съесть своего ближнего? Нет и тысячу раз нет!
— Эй, там, короче! — вмешался вдруг Эврика. — Ты слишком много болтаешь!
— Я же пытаюсь тебя защищать! — возмутился Железный Дровосек.
— Тогда говори с толком, — отрезал котёнок. — Скажи им, что с моей стороны было бы очень глупо есть поросёнка. Нетрудно сообразить, какой из-за этого поднялся бы шум. И не пытайся изобразить дело так, будто я настолько невинен, что отказался бы закусить поросятиной, если бы мог это сделать безнаказанно. Не отказался бы, уж ты мне поверь!
— Я тебе верю, — ответил Железный Дровосек. — Сам-то я никогда ничего не ем и не имею личного опыта в этих делах. Тем не менее, приняв во внимание вышесказанное, друзья присяжные, я убеждён, что вы сочтёте обвинения, выдвинутые против котёнка, ложными и постановите немедленно отпустить его на свободу.
Когда Железный Дровосек сел, не раздалось ни одного хлопка. Его доводы никого не убедили: в невиновность Эврики мало кто верил. Что касается присяжных, то, пошептавшись между собой несколько минут, они заявили, что от имени всех выступит Голодный Тигр. Огромный зверь медленно поднялся и произнёс:
— У котят совести не было и нет. Поэтому они едят всё, что им вздумается. Присяжные полагают, что белый котёнок по имени Эврика виновен в съедении поросёнка, принадлежавшего принцессе Озме. Они полагают также, что справедливым наказанием за преступление должна быть смертная казнь.
Речь была встречена аплодисментами, только Дороти заплакала. Принцесса Озма собралась уже было отдать Железному Дровосеку приказ о приведении приговора в исполнение, как тот вдруг поднялся и сам обратился к ней.
— Ваше высочество, — сказал он, — сейчас вы убедитесь в том, что суд присяжных был введён в заблуждение. Котёнок не мог съесть вашего поросёнка, ибо вот он перед вами!
Он снял с головы шляпу-воронку и вытащил из-под неё маленького белого поросёнка, которого и поднял над головой на всеобщее обозрение.
Озма пришла в восторг и радостно воскликнула:
— Дай мне
