— Что-то многого хочет шах, — проявил свое нетерпение Дмитрий Пожарский.
Однако, князь выразил всеобщее мнение.
— Прошу уважаемого посла подождать нашего ответа! — сказал я, начиная дебаты.
Нужно было дать боярам вволю поспорить. У меня не такая нервная Дума, чтобы ее члены вцепились друг другу в бороды, но вот поспорить любят и тут. А я посмотрю на союзы, предпочтения, симпатии.
— Все? — усмехнулся я, когда особо ярые спорщики утомились. — А теперь по делу. Скажи, головной воевода, а сколько мы могли бы перебросить войск в Картли?
Скопин-Шуйский степенно встал со своего мягкого стула, одернул кафтан, и сказал:
— Без особливого ущерба для нас, это три полка нового строя, три старого строя, два полка армян и еще пять тысяч казаков, — назвал цифры Михаил Васильевич.
Такие цифры уже давно обсуждались, как и состав. Армяне должны показать себя, они, в принципе, были задействованы и в битве с крымскими татарами и на юге польских украин, но главная цель таких полков — противостояние туркам. Своего рода, мы, как и армянская диаспора, старались создать убийц янычар. Конечно, османы воспитывают своих лучших воинов с самого детства и очень основательно, армяне в профессионализме не сравнятся с янычарами. Вот только, смею надеяться, у нас немного необычная система военной подготовки, да и в армянские полки не берут людей, не имеющих понимания военной службы.
— Государь-император? — спросил дозволения говорить Татищев, а получив от меня разрешающий жест, продолжил. — Первое, что нужно сделать, так замириться с людьми в горах. Второе, лучше брать больше казаков, но не башкир. Вот калмыков взять нужно. Тут вопросы веры. Ну и уже сейчас нужно собирать еду и корм для коней и отправлять под охраной. Там сложно будет прокормиться. Картли бедная страна, не сможет она прокормить и десяти тысяч иных людей.
— Это хорошо, что ты понимаешь это, Михаил Игнатьевич. Тебе и наладить все нужное и уже нынче же. Ты отправишься с войском, как государев человек, чтобы навести отношения со всеми в тех краях, а, если будут наши и персидские поражения, договариваться с османами. Но главное — наладить подвоз всего необходимого. Командующим русскими войсками я назначаю Волынского Степана Ивановича, вторым воеводой и казачьим атаманом пойдет Иван Заруцкий. Еще пусть Аббас сам закупит в Индии селитру и дарует ее нам. Очень много пороха понадобится и мы не восстановили запасы. Надеяться же на помощь в снеди и корма животным на персов я не желаю.
С моим предложением все согласились. Были некоторое бурчание по поводу местничества при назначениях, но слабенько. Думал у Шеина заиграет самолюбие, но, нет, смолчал. Что, на самом деле, странновато. Ну да он здесь, а в Смоленск отправилась целая ревизионная комиссия, чтобы посмотреть хозяйственную деятельность смоленского воеводы Шеина. А еще это в его воеводстве будет важнейшее производство, и он, кроме меня и Луки, единственный, кто знает о том. Но уже скоро, через пару часов, узнают и остальные.
— И все же мы можем надорваться, — сказал приказной боярин Василий Петрович Головин, отвечающий за экономику и финансы.
— Не надорвемся, — с уверенностью сказал я. — Столько работали, сколько сделали, чтобы надорваться? Не бывать такому!
На самом деле, зная, что в иной истории эта турецко-персидская война, закончилась пшиком, хотя подразумевалась масштабной и кровопролитной, я не особо беспокоился. Тем более, что это наш не единственный театр военных действий с Османской империей. Планируется еще одна дерзкая и масштабная операция, даже две.
Строятся две сотни чаек, две сотни стругов, апробируются новые корабельные орудия. Впереди Синоп и Трапезунд, при чем одновременные атаки. Командовать тут будут Петр Сагайдачный и Иван Болотников. Сейчас именно они и готовят всю материальную базу, чтобы не только пошалить, но и вынести из этих городов все, что только можно.
Туркам будет не до прямой войны с нами, по крайней мере, в ближайшее время. У них сильно увеличивается логистическое плечо после потери Крыма в качестве вассала. Морем можно доставлять, но и это опасно. Москитный флот казаков научился справляться с грузными турецкими галерами.
Прямо тут и сейчас и был подписан союзный договор с Персией. Мы будем вводить свои войска в Картли и Кахетию, но оставляем за собой право принимать оперативные решение в ходе вероятной войны.
— А что, если визиря Куюджу Мурад-пашу убить? — нерешительно спросил Захарий Ляпунов.
Вообще такие вопросы не обсуждаются на Боярской Думе, но я все равно решил ответить.
— Надо, и убьем, Захарий Петрович, — сказал я, обводя всех своим грозным взглядом.
Ксения говорит, что у меня, наконец, начало получаться смотреть «царственным взором».
Всем хорош Захарий, но как у него выбить привычку брякать невпопад, да всегда так, что и меня подставляет? Нормально для царя казнить людей, вполне укладывается в голову и убийство на войне, хоть мирного, хоть военного, а вот отчего-то осуждается ликвидация монархов, как и знатнейших вельмож. Да и вообще такие дела должны делаться в тишине.
— Второй вопрос… — по моему знаку Лука стал зачитывать письмо от датского короля Кристиана IV.
Все просто: мы должны воевать со Шведами, а за это нам будут всегда открыты Датские проливы. При том, король уверяет, что способен самостоятельно, без особых усилий, разгромить шведов. Сам себе противоречит.
Первым высказался Семен Васильевич Головин — его епархия и направление.
— Нельзя нам ввязываться в войну со Швецией, Дания далече, шведы рядом, торговать нужно, — кратко изложил свою позицию мой «министр иностранных дел».
Против войны был и тот, кто, по идее, только за войну и должен ратовать — Скопин-Шуйский.
— Швед не лях, они зароются в землю и стоять будут. Расход большой пороха и ядер, а у нас с этим не богато, — сказал головной воевода.
Да я и сам именно сейчас не хотел бы влезать в скандинавскую свару. Знаю, что должны победить датчане, с большим трудом, но победили в иной истории. Вот только тогда шведы воевали одновременно и с нами. Сложный выбор. Да и англичане просят не обострять со шведами. С другой стороны, наших четыре боевых корабля сейчас находятся в Риге, датчане пропустили их, голландцы летом готовы плыть за товаром в ту же Ригу.
Решил пока отписаться в общих заверениях, что дружим, желаем мира и все такое. Чтобы было без конкретики, но дружелюбно. Посмотрим еще, дам задание Захарию Ляпунову и Головину-сыну, да и Гумберта напрягу, чтобы узнали лучше про состояние дел в Дании.
Вопросы о сельском хозяйстве и промышленности прошли в унылой, сонной обстановке. Но нужно их обсуждать тоже, пусть и в который раз. Главные решения были уже приняты, когда составлялся стратегический план развития на три года. Его-то и дали на подпись каждому боярину.
А вот завершение совещания по экономическим вопросом было ярким.
— Бояре, а все ли вы знаете этого человека? — спросил я, указывая на мужчину, которого только что по моему знаку пригласили в Тронный зал.
— Так алхимик это, — щуря глаза сказал Василий Головин.
— Представлю вам, бояре, сего мужа. Это православный мастер и мудрец Игорь Антонович Ланжов, — я усмехнулся, уж больно не благозвучна получилась фамилия.
Эрик Ланж принял православие, как и его жена София Браге. Для них, как я понял, вопрос религии вообще не стоял остро. Нужно для дела быть православным, будем!
— А теперича… Лука Мартынович, выносите! — сказал я и в Тронный зал стали заносить серебряные подносы.
Дело не в подносах, а в том, что было на них. Сервизы на три персоны с чашками и блюдцами, чайничком, да сахарницей, ну или емкости для меда. Все было… фарфоровое.
Год, или даже больше, Эрик экспериментировал, имея от меня лишь мутные познание про добавление костного порошка, да еще общих сведений. Я сам не мог полностью восстановить процесс даже теоретически, но делал все, что бы это получилось. Давал Ланжу опытнейших гончаров, выискивал китайцев. Те же калмыки за немалые деньги ловили, а чаще выкупали у киргизов, любых зазевавшихся жителей Поднебесной, чтобы продать их мне.
