* * *
— Вот здесь я и живу, — Динара широким жестом обвела весьма скромную комнатку. — Располагайся, я сейчас.
— С ума сойти! — восхищался он. — У тебя и ароматические свечи есть?
— А как же! Аромат — это самое главное. Он дарит отношениям искренность. И позволяет полнее выражать чувства. Но сначала давай выпьем чай. Он не простой, а волшебный. Поможет снять лишнее напряжение.
— Да мне и так хорошо.
— А будет еще лучше, обещаю, — ее улыбка на миг показалась ему ослепительной. Или это вспыхнул огонек свечи? — Пойдем? — И она вручила ему свою узкую ладонь.
* * *
Когда Торик внезапно осознал, что посреди зимы внезапно настал апрель, ему вспомнились слова из старой дворовой песни: «но промчался месяц, как в хмельном угаре». Потому что именно так он теперь и жил.
Они вдвоем с Динарой встречали утро, теперь у него. Хорошо, что Вика сегодня ночует у своих, но вообще с этим надо будет что-то делать. Вечером Динара лишь снисходительно усмехнулась, увидев, как в ванной сушится чей-то халатик, но ничего не сказала и не спросила. Она не ревнива — какое счастье!
Когда пыл любви на время отступал, Торик брал гитару и пел ей:
Ты и я — гармония мира,
Ночь, Луна, извечная лира…
С тобою быть — про все забыть…
Динара никогда не подпевала, но слушала, улыбалась и качала головой в такт. О себе она рассказывала очень мало. Совсем чуть-чуть про детство, о прабабушке, полуслепой, но мудрой и доброй. О горах, куда ей всегда так хотелось попасть, но случай так и не представился. Как-то раз Торик спросил ее о родителях, но она отвернулась и только рукой махнула. Да, они были разными, но ему нравилось в ней все, даже ее загадочность.
Как-то она пропала на целую неделю. Они виделись только на работе, и там она по-прежнему улыбалась ему, но вечером они сразу расходились по своим домам. Он выяснил, что она на него не обиделась, просто ей нужно личное время, и тут же перестал об этом беспокоиться.
Омут быстротечной любви затянул его, закружил. Днем и ночью он мог думать только о ней, о них, об их планах и мечтах. Все остальное стало неважным.
Он даже не замечал, что совершенно упускает всю остальную свою жизнь.
* * *
— Ты завтра дома ночуешь или… — неопределенно спросила Вика.
— А что, тебе срочно нужна площадь?
— Ну… — она смущенно улыбнулась.
— Вик, ты ведь большая девочка, да? Все знаешь? Меня потом твоя мама не прибьет ненароком? Не скажет «недоглядел»?
Она посмотрела на него снисходительно, потом руками развела и хмыкнула:
— Ну, до сих пор я вроде обходилась своим умишком. Надеюсь, и дальше ни во что не вляпаться.
— Как-то у нас всем становится все менее удобно.
— «Просто дети стали старше», — пропела Вика с улыбкой.
— Ладно. Давай-ка я завтра родителей навещу с ночевкой. Сто лет уже у них не был.
— Спаси-и-ибо! — она даже приобняла его на радостях. — Ой, слушай, все забываю сказать. Семена выписали, он сейчас дома. Просил тебя прийти. Сходишь?
— Да, надо будет, но попозже.
— Ладно, я скажу ему.
* * *
— Привет, безлошадная пропащая душа!
— Олег, ты, что ли? Слушай, я тут несколько занят.
— Дык ты уже два месяца каждый день невозможно как занят. Один вечер можешь освободить? Посидели бы, поговорили. Я недавно вернулся из…
— Слушай, мне правда некогда.
— Понятно, — сразу сменил он тон. — Как ее зовут?
— Кого?
— Причину твоей занятости.
— Проницательный ты наш.
— Ну так… не первый год тебя знаю. Загрузка по работе тебя никогда не останавливала. Мнемоскан — тем более. Значит, шершую ля фаму. Итак, колись?
— Динара.
— Ого, на экзотику потянуло? Понимаю.
— Да нет, не в том дело, она…
— Знаю-знаю, просто офигенски замечательная. Именно такая, как ты мечтал.
— Откуда ты знаешь?
В трубке раздался философский вздох.
— Ладно. Я только хочу сказать, что новые отношения не должны отрицать старые. Иначе это уже не любовь, а зависимость. Если ты уже сейчас себя так загнал, представь, что будет, когда вы сойдетесь, а?
— Понятно. Олег, я…
— Спешишь, я понял. Ладно. Больше тебя не отрываю. Созреешь — звони, не пропадай, буду рад с тобой пообщаться.
* * *
— Васильев, ты чего натворил? — глаза у Славы были бешеные, испуганные.
— Я? — Торик оторвался от программы и припомнил свои грешки. В последнее время он много чего упустил и не сделал. Но чтобы сделал лишнее — это вряд ли.
— Ты, ты! Пошли! Шефиня нас вызывает на ковер!
— Нас двоих?
— Да, пошли быстрей, она ждать не любит!
Динара бросила им вслед острый тревожный взгляд, но ничего не сказала.
* * *
— …как видите, задача серьезная. Чем меньше народу о ней будет знать, тем лучше, — Шефиня не советовалась, она мягко приказывала. — Так что в отделе тоже не надо распространяться. Но вам, — она посмотрела
