Испуганная Карин начала пятиться от него, а он наступал на девушку с безжалостной улыбкой. Как это было уже однажды, он схватил девушку и заключил в свои сильные объятия. Карин ощущала его крепкое мускулистое тело, когда он сильно прижал ее к себе.
— Не смотрите на меня так, будто я веду себя как ненормальный, — сказал он, сверкнув белозубой улыбкой. — Это вовсе не ненормально, а, наоборот, совершенно естественно! А если бы вы этого не хотели, вам не следовало принимать мой вызов и купаться вместе в лагуне. Тем более когда рядом не было Роландса или какой-нибудь компаньонки, которая опекала бы вас!
И с растущим ужасом, заставившим ее ожесточенно сопротивляться Кенту, девушка почувствовала, как он жестко поднял ее лицо и запрокинул ей голову, так что чуть не сломал ей шею. Его твердая рука больно сжимала ей ребра, и она испугалась, что не сможет вырваться из его мощной хватки.
И когда он впился в ее губы грубым поцелуем, по-прежнему усмехаясь, ее охватило полное отчаяние. Отчаяние и внезапная слабость… пока он совершенно неожиданно не ослабил объятия и не прошептал:
— Вы… вы такая нежная и прекрасная… такая упоительная! На своем веку я целовал многих женщин, но ни одна из них не давала мне такого дивного ощущения!
И затем, к своему крайнему смятению, девушка вдруг осознала, что прильнула к нему и полностью отдалась его властному и нежному поцелую.
— Вот это правильно, рыжик, — одобрил Кент, — не надо бороться со мной, как разъяренная тигрица, станьте настоящей женщиной. У нас с вами есть чем поделиться друг с другом! Есть чему друг друга научить! И на этот раз я запрещаю вам одаривать меня пощечиной!
Карин и не собиралась этого делать, но почти сразу же после его слов ей удалось вывернуться из его рук. Стремительно убегая от него по направлению к лесу, она слышала за собой его голос, в котором звучали раздражение и удивление.
— Какого черта вы убегаете? Я думаю, мы начали нравиться друг другу… — Он побежал за девушкой. — Карин! Карин! — кричал он, быстро сокращая расстояние между ними.
По мере приближения к лесной опушке берег повышался, и, хотя девушка бежала легко и грациозно, как лань, охваченная безумным желанием скрыться от него, мужчине спортивного сложения нетрудно оказалось нагнать ее. Кент схватил девушку, когда она почти добежала до укрытия. Задыхаясь, она с неистово горящим взором обернулась к нему, и Кент взял ее за плечи и легонько потряс.
— Карин, что в вас вселилось? Я не собираюсь съесть вас или ограбить… — В уголках его губ пряталась улыбка. — Я только подумал, что настала пора, когда мы можем попытаться узнать друг друга немного ближе, но, видимо, вы на это не согласны. В таком случае, поверьте мне, я не стану навязываться вам!
Она подняла взгляд и увидела совсем рядом его веселые и спокойные глаза, и то, что у него такой насмешливый вид после этого его поцелуя, совершенно не похожего на тот, первый, почему-то до глубины души потрясло девушку. Этот его поцелуй до такой степени увлек и захватил ее, что она потеряла волю и на какое-то время даже прильнула к нему. Но больше этого никогда не будет, мысленно пообещала себе оскорбленная Карин.
Значит, эти последние несколько дней не внесли существенной разницы в отношение Кента к ней. На корабле он презирал ее и только снисходил до разговоров с ней. С тех пор как на борту «Ариадны» вспыхнул пожар, случались моменты, когда они оказывались в такой близости, что сама мысль о подобном изменении в их поведении раньше только шокировала бы ее, как и любую другую девушку, если уж на то пошло. Но сейчас, когда он должен был бы сохранять свою отчужденность, Уиллоугби неожиданно стал относиться к ней, как будто никогда ее не презирал и как будто главная цель его жизни заключалась в желании защищать и оберегать ее.
Ей следовало бы понять, что в человеке его типа желание защищать появляется не благодаря увлеченности объектом защиты, не оттого, что он изменил саму основу своего поведения, а лишь из-за временной победы лучшей стороны его натуры, вызванной сложившимися обстоятельствами. Даже Роландс старался щадить ее, но он всегда очень высоко о ней отзывался… так что если бы Роландс проявил желание поухаживать за ней, это было бы совсем другое дело.
Это только означало бы, что из доброго отношения начало развиваться что-то более серьезное. Но только не в случае с Кентом. Что касается его, это означало, что примитивный образ жизни и сама первозданная обстановка на острове возбудили в нем первобытное стремление воспользоваться преимуществом сложившихся обстоятельств. И это именно то, что делал Кент, немного удивленный и даже как будто оскорбленный ее реакцией.
Спиной прижимаясь к дереву и заставив его снять руки у нее с плеч, Карин сказала, тяжело дыша после бега:
— Не знаю, что вы имеете в виду под более близким знакомством. Когда нас снимут с острова, вполне вероятно, что больше мы никогда не встретимся.
— Возможно, — согласился он.
— И если бы на моем месте оказалась бы ваша подруга Сара, думаю, вы не воспользовались бы ситуацией!
Карин понятия не имела, почему вдруг вздумала упомянуть о Саре, но дело было уже сделано, и она почувствовала, как Кент напрягся. На его лице снова появилось выражение холодной отчужденности и отвращения, слишком знакомое девушке со времени их пребывания на «Ариадне».
— Разумеется, нет, — сухо подтвердил он.
— А тогда… — Она облизнула пересохшие губы, охваченная острым унижением и ощущением смутной угрозы ее будущему счастью, — тогда… если вы знаете меня не так хорошо, как Сару, почему вы должны вести себя по отношению ко мне, как будто… как будто…
У нее сорвался голос, и Кент жестко сказал:
— Боюсь, я не слишком улавливаю смысл ваших высказываний, но, поскольку Сара Монтегю мой очень близкий и давний друг, я бы предпочел, чтобы в будущем ее имя не затрагивалось, если вы не возражаете. — В его голосе послышались стальные нотки. — В любом случае разговор о миссис Монтегю вряд ли имеет какое-то отношение к настоящей ситуации, не так ли?
Может, девушке только показалось, что он несколько подчеркнул слово «миссис».
— Нет-нет!
— Тогда зачем было упоминать о ней? — со злостью спросил Кент. — Она не имеет к вам никакого отношения! Никакого отношения к жизни на этом острове! Если бы она хоть как-то касалась нашей истории, я мог бы понять, почему вы затронули ее имя, но вы даже не знаете ее! А если бы знали, вы бы поняли, что, случись с ней такое же несчастье, как с вами, она бы не бегала по острову грязнулей, босой и оборванной, как вы! У нее хватило бы здравого смысла, перед тем как спрыгнуть в шлюпку, захватить несколько необходимых вещей и саквояж. Сара — всегда спокойна, собранна и уравновешенна, и я никогда не видел ее неприбранной и неухоженной, а всегда только вызывающей восхищение. И если бы какой-нибудь мужчина попытался бы поцеловать ее вопреки ее воле, Сара никогда не унизилась бы до пощечины или до того, чтобы убегать, как испуганная школьница! Она испепелила бы этого наглеца взглядом, и, поверьте мне, одного взгляда ему было бы достаточно!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
