Но, как ни странно, его присутствие, хотя они не перекинулись ни единым словом, помогло Тине. Рядом с ним ей было легче перенести мучительные боли, не отпускавшие ее тело долгих двенадцать часов.
Ребенок появился на свет около трех часов утра десятого августа.
Тина была настолько измучена, что даже не нашла сил протестовать, когда медсестра передала Дьюку ребенка, завернутого в кружевную пеленку. Она лишь смотрела, как он укачивает дитя. Его лицо смягчилось выражением нежного удивления. Он медленно приблизился к кровати Тины. Затем очень осторожно опустил драгоценный сверток рядом с ней и наклонился поцеловать крошечное красное личико.
— Желаю тебе счастья в жизни, сынок, — тихо прошептал Дьюк. Выпрямившись, он провел ладонью по руке Тины, желая привлечь ее внимание. — Спасибо, — просто сказал он, заглядывая ей в лицо.
Он отвернулся, прежде чем она успела ответить, и ушел, прежде чем до нее дошло, что все равно ничего подходящего сказать нельзя. Все кончено. Дьюк больше никогда не вернется.
Когда ее взгляд упал на лежащего рядом сынишку, пустота в душе, образовавшаяся с уходом Дьюка, заполнилась материнской любовью. Она была довольна, что родился мальчик. Уже сейчас было видно, что у него будут такие же черные волосы, как у отца. Пусть она безнадежно любила целых девять лет Дьюка Торпа. Теперь ей было все равно. У нее в любом случае есть утешение — его сын.
Через какое-то время ее перевели в отдельную палату. Ребенком занялись врачи и сестры, а Тина, блаженно вздохнув, крепко заснула.
Когда она проснулась, был уже полдень. Дьюк, наверное, уже летит в Америку, подумала она. Интересно все же, что должно произойти двадцать первого августа? Хотя ей-то что? Ее это больше не касается. Даже если на это число назначен его развод с женой, то на ее будущем это уже никак не отразится. С сегодняшнего дня она начинает новую жизнь.
Она назовет его Алан. Да, Алан Форрест — отличное имя! Правда, Дьюк хотел, чтобы, если родится сын, они назвали его Патрик — в честь его ирландского происхождения. Но теперь его желания не имеют никакого значения.
Вошла медсестра с очередными букетами — белые маргаритки для Тины и голубые ирисы для новорожденного.
— А, не пришлось вас будить, — добродушно сказала она. — В это время мы кормим рожениц, чтобы было достаточно молока для ребенка. У вас на редкость здоровый малыш, мисс Форрест. И кричит он так, что у всех уши закладывает! Он просится к вам.
Тина рассмеялась от удовольствия при мысли о том, что сын рвется к ней, пусть даже чтобы только поесть.
— Я поставлю это здесь, ладно? — спросила медсестра, водружая цветы на передвижной поднос в изножье кровати. — Их прислали из Австралии. И еще вот это. — Она протянула Тине прилагавшийся к цветам конверт.
Дьюк, должно быть, написал семье о предстоящем рождении ребенка, подумала Тина, быстро вытаскивая открытку из конверта. Ее глаза расширились от удивления, когда она прочла:
Звонил Дьюк. Он устроил для меня билет в Англию, чтобы я побыла с тобой и ребенком. Увидимся через пару дней. Держись. Люблю.
Дженни.
Из глаз Тины потекли непрошеные слезы.
— Надеюсь, там не плохие новости? — встревожилась добродушная медсестра.
— Нет. Хорошие, — уверила ее Тина, робко улыбаясь. — Ко мне приезжает сестра.
— Прекрасно! Сейчас я принесу вам чашечку замечательного чая, потом закажу завтрак.
Тина долго размышляла над этим последним великодушным жестом Дьюка. Видимо, следует еще раз все тщательно обдумать. Но позднее. Когда все немного утрясется и встреча с отцом ее ребенка уже не причинит ей столько боли.
А теперь, теперь у нее тоже есть кого любить. У нее есть маленький Алан. При мысли о ребенке теплая волна радости омыла ее сердце. Женщина, у которой есть ребенок, никогда не будет одинокой.
Младенец дремал в уютном гнездышке на локте Тины, когда Энн Йорк постучала в дверь, нарушив мирное уединение матери и сына.
— Ты не против, если я войду? — спросила она, вопросительно улыбаясь.
Энн невольно ассоциировалась у Тины с Дьюком, так что она испытала мгновенный укол неприязни, но быстро подавила это чувство. Ведь Энн столько раз помогала ей!
— Заходите, пожалуйста, и большое спасибо за цветы.
— Не за что. Он спит? — прошептала Энн. Осторожно, стараясь не шуметь, она подошла поближе. — О, какой он красавчик! — мягко произнесла она. — Как две капли воды похож на Дьюка.
От подобного сравнения сердце Тины болезненно сжалось.
Миссис Йорк дружески протянула ей руку.
— Жаль, что Дьюк не может разделить это счастье с тобой, Тина, — сказала она сочувственным тоном.
— Ему пришлось уехать. — Тина старалась говорить равнодушно.
— Знаю.
Тина собрала все самообладание, приказав себе держаться стойко. Нужно показать, что теперь она и Дьюк, — чужие люди.
— Дьюк сказал, что все устроил и договорился, чтобы я какое-то время провела у вас, но я не хочу этого. Через два дня приезжает моя сестра, и мы с ней отлично со всем справимся.
— Конечно. Но если мы чем-то сможем помочь, смело обращайся к нам.
Эта забота вызвала у Тины нервный смешок.
— Не могу больше скрывать от вас правду, Энн. Дьюк мне все рассказал. Я знаю, что у него есть жена.
— О! — Энн смутилась. Она придвинула стул поближе к кровати и села. В проницательных серых глазах отразилось понимание. — Мне кажется, Тина, это стало для тебя ударом.
— Да.
— Эта дата… — вздохнула Энн. — Для него это самый последний шанс.
— Да, — послушно согласилась Тина.
Энн перевела глаза на младенца. Озабоченное выражение на ее лице сменилось нежной улыбкой.
— По крайней мере, Дьюк смог присутствовать при родах и увидел своего сынишку. Хорошо уезжать со столь приятным воспоминанием.
Тина почувствовала нарастающее негодование. Что бы ни сделал Дьюк, эта женщина все одобряла и оправдывала!
Миссис Йорк участливо поглядела на Тину.
— Сестра останется с вами в Лондоне, пока не приедет Дьюк?
— Нет. Я не буду ждать возвращения Дьюка. Я вернусь домой, в Австралию, и буду жить там.
— Ты же не хочешь сказать… — нахмурилась Энн. — Ты же не хочешь сказать, что желаешь с ним расстаться?
— Он сам решил оставить меня. Он ведь любит свою жену, а не меня.
— Но, Тина, — откровенно расстроенная, Энн укоризненно покачала головой, — разве можно быть такой жестокой! Он ведь уехал всего на несколько дней. Какая-нибудь неделя, и все будет окончено. Он станет свободным.
— Для Дьюка это никогда не закончится, — резко ответила Тина, обозленная тем, что Энн явно стоит на стороне Дьюка и считает жестокой именно ее, а не его. — Он любит ее, и всегда будет любить. А не меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
