можно её оправдать — мол, никто из парней никто не спас Кэрри, когда та тонула, но… Надо было в детстве лучше плавать учиться, здесь уж ничего не попишешь. В такие минуты каждый начинает думать в первую очередь о себе, так что винить парней, что они не помогли Саймс, глупо и не обосновано.
Что ж, главная ставка на победу «Скинни» в этом забеге, похоже, прогорела, но значит ли, что Рудольф проиграл? Нет, ни в коем случае! Пари, быть может, и загублено, но Рудольф вовсе и не жаждал выиграть это самое пари!
Он ведь всё это затеял лишь с одной целью: одурачить Француза и Мак Грейна. Усыпить, что называется, их бдительность. Дать почувствовать себя настоящими победителями, этакими лидерами, возвышенными над ним, одним несчастным Рудольфом, который затеял пари, в котором даже не смог выиграть сам… Так что пусть они валят этого злосчастного Троя вместе с этой дурой-предательницей Кэрри — пусть, пусть побеждают в этом пари, а уж после… После Рудольф уже знает, как накажет пьяного от победы лидера этой гонки. Фюрер устроит ему такое, что тот пожалеет, что родился на свет!
Кроме того, то, что Кэрри теперь на стороне Троя, крайне положительно влияет на ситуацию в случае наступления… скажем так, неприятных обстоятельств. «Непредвиденными» такие обстоятельства назвать было сложно — Рудольф уже всё предвидел и продумал. Весы ведь могли качнуться и в противоположную от его победоносной стороны, в именно что «неприятную» сторону. И если раньше у фюрера на этот счёт не было совершенно никакого конкретного плана, то теперь… Теперь он есть. Да ещё какой!
«Я знал, Кэрри, что из тебя выйдет толк, когда ставил тебя на это задание! — с усмешкой подумал Рудольф. — Но, честно, даже не предполагал, что от тебя будет столько толка…»
И он, счастливо улыбаясь, посмотрел на своё отражение в зеркальце. Кто у нас такой молодец? Кто у нас такая умница? Кто у нас такой красавец, сумевший всё это устроить?
Конечно же, это Рудольф. О, твоё имя войдёт в историю! Рок-вокалисты всего Хротцбера будут петь тебе хвалебные песни, когда твой план удастся, и…
«И когда этот город станет моим! — со злорадной улыбкой подумал Рудольф. — А все остальные корпораты либо сдохнут, как последние собаки, либо отправятся в мои концлагеря…
Да, концлагеря, конечно же, запрещены в этом городе. Но я вам гарантирую… — усмешка Рудольфа стала ещё больше и ещё страшнее. — …это временная слабость этого города!»
И в синих глазах Рудольфа заиграли злые, страшные огоньки…
Ирвинг со всех ног нёсся по улицам ночного Хротцбера. Неоновые огни, разноцветным пожаром горящие со всех сторон, били ему в глаза; капли неизменного, вездесущего дождя колотили его по бледному лицу и плечам. Конечно же, вампир не предавал значения таким пустякам; за всю свою жизнь в Хротцбере он привык не обращать внимания на подобные мелочи.
И без того быстро движущийся, Ирвинг сейчас летел по городу просто со всех ног. Ему надо было убить одного человека… нет, даже не человека — существо, которое могло испортить ему и всему вампирскому народу в этом городе праздник победы в Большой охоте.
R-189. Вот кто был сейчас главной целью Ирвинга. Гигантский робот после того, как Кэрри Саймс перескочила на сторону Троя, составлял главную и единственную конкуренцию Ирвингу во всей этой схватке. Хотя… Если подумать, то лихая скинхедка ещё и до того, как стала на защиту Троя, не была серьёзным соперником. Ха, подумаешь, серпы там у неё! Да Ирвинг в один удар бы перерубил их, оставив бритоголовую воительницу тупо без оружия!
Совсем другое дело этот робот-гигант Француза… Огромнейший рост. Меч вместо одной руки. Базука вместо другой. Радар в голове. Наверняка ещё и автоприцел какой-нибудь… Вот это реально противник, о котором стоило бы позаботиться до того, как тот вновь встретиться с Троем. Да, при первом их, так сказать, свидании, R-189 оставил о себе не самое лучшее впечатление — Трой провёл его, словно младенца. Но думать при этом, что робот-убийца из-за этого провала не представляет собой серьёзной конкуренции просто глупо. Наверняка люди Француза уже хорошенько поработали над своей главной ставкой в этом пари, чтобы такое более не повторилось.
Конечно, в голове у Ирвинга была и другая мысль — просто попытаться опередить робота и убить Троя первым. Казалось бы, гораздо разумнее и логичнее было бы поступить именно так, но…
Вампир чуял запахи Троя с Кэрри. И вместе с ними он прекрасно ощущал запах R-189. Да, у роботов тоже есть запахи, как ни странно было это слышать. Так вот: по всем расчётам Ирвинга робот-убийца сейчас находился гораздо ближе к Трою, чем сам вампир. Даже если бы Ирвинг сейчас взял и ускорился по полной, он едва ли смог бы добраться до беглецов раньше гигантской машины смерти Француза. Так что сейчас смысл имело лишь одно: нагнать робота и вывести его из строя, пока тот не вывел из строя Троя и его любовницу.
«Что ж, R-189! — пронеслось в голове у Ирвинга. — Скоро мы с тобой встретимся, несчастная ты груда металлолома! И тогда мы точно выясним, кто из нас двоих главный убийца в этом городе!»
И быстро пролетая по лужам ночного Хротцбера, в которых растворялись огни неона и капли вечного дождя, Ирвинг молнией ринулся в сторону своего железного конкурента.
Он уже предвкушал серьёзную битву.
«Так… — подумал Брэд Хёрст, обводя взглядом свою халупу. — Уже две мухи… Нет, ну ей-же богу, просто спасу от них нет! Похоже, придётся покупать липкую ленту…»
В воздухе, напротив огромного плаката с Хейтеровской рок-группой, уже две мухи наяривали круги по жилищу старика. Причём абсолютно непонятно было, откуда же, всё-таки, взялась вторая муха? Если появление первой Хёрст ещё мог хоть как-то объяснить открытой на ночь форточкой, то вторая… Её проникновение в дом старого Хейтера вызывала большие вопросы.
«У меня что, дыры в стенах, что ли?» — недоумённо подумал Брэд.
Мухам же в это время, похоже, надоело копошиться вокруг «Мёртвых змей» (именно так называлась группа на постере), и они быстро обратились к своему любимому мушиному делу — колотиться в закрытое окно.
Хёрст усмехнулся. Хоть одна это будет муха, хоть две
