После пяти месяцев аренды в «Кане» я должен был вернуться обратно в «Бенфику», с которой меня связывал действующий контракт. Но после всего, что я пережил в Португалии, ехать в Лиссабон мне совершенно не хотелось. Я сразу сказал руководителям «Бенфики»: ищите мне другие варианты. Повезло, что Жандюпе пригласили в «Страсбур», и он загорелся идеей взять туда и меня тоже.
— Хочешь со мной? — спросил меня тренер, вызвав как-то к себе в кабинет.
— С удовольствием, — ответил я. — Но не забывайте, что у меня еще два года действует контракт с «Бенфикой». Если договоритесь с португальцами — я «за».
— Сделаем все, чтобы договориться, — пообещал Жандюпе. И я дал ему условное согласие на переход в «Страсбур».
Я не стал искать добра от добра. Столкнувшись наконец-то с тренером, который мне доверял, не хотел резких перемен. Вероятно, Жандюпе увидел во мне что-то такое, что в свое время смогли рассмотреть сначала Романцев, а потом Бесков. Он понял, что нет нужды зажимать меня в тактические рамки. Наоборот, мне надо давать творческую свободу на поле, «Пусть этот парень играет так, как он хочет», — решил Жандюпе.
К радости, «Бенфика» не собиралась особенно держаться за меня. Я регулярно созванивался с Барбозой — он был едва ли не единственным человеком, который хотел, чтобы я играл в лиссабонской команде. Но Пауло понимал, что в силу сложившихся обстоятельств во Франции мне будет лучше. И поэтому всячески содействовал переходу в «Страсбур». А я буквально жил той минутой, когда «Бенфика» окончательно откажется от меня и я перейду в новый клуб — не в аренду, а на полноценный контракт. Конечно, португальцы поупирались — им хотелось, как это обычно бывает, получить за меня побольше денег. Приехав в Страсбург, я еще неделю жил в ожидании. И когда все окончательно срослось, я наконец-то смог спокойно вздохнуть.
Во Франции к тому моменту уже начался чемпионат. Я хоть и поддерживал форму, но полностью не был готов к тому, чтобы сразу играть. Однако как только в «Страсбур» пришел мой трансферный сертификат, Жандюпе вызвал меня и сказал:
— На ближайший матч вношу тебя в запас. И если понадобишься, даже выйдешь на поле.
— Да ладно! — удивился я. — Я тренируюсь-то всего неделю.
— Ничего страшного, не переживай.
Тот матч мы играли с «Ниццей». Жандюпе, как и обещал, заявил меня в запас. По ходу встречи мы проигрывали со счетом 1:2. И тут, минут за двадцать до конца матча, тренер говорит:
— Переодевайся и выходи на поле.
Я хоть и помнил его слова перед матчем, все равно не ожидал подобного развития событий — думал, что в первой игре мои услуги так и не потребуются. У меня в тот момент даже бутсы были расшнурованы.
Но, услышав, что говорит Жандюпе, моментально начал переодеваться. Выхожу на поле — и едва ли не после первого же касания мяча обыгрываю соперника и отдаю голевой пас — 2:2. А затем забиваю сам — 3:2. Победа. Публика в восторге. Волей судьбы вышло так, что в «Страсбуре», как и в «Кане», я мигом завоевал почет болельщиков. Тот почет, которого в «Бенфике» не мог добиться, даже грызя землю. Хотя казалось бы, в Португалии куда как более благодатная почва для техничных игроков вроде меня. Но судьба порой выписывает странные и совершенно непредсказуемые повороты.
Перед игрой с «Ренном» «Страсбур» находился очень низко в таблице — месте на пятнадцатом. А в конце сезона добрался до «зоны УЕФА». Впрочем, команда у нас тогда по именам была очень даже неплохая. Капитан — будущий чемпион мира Франк Лебеф, поигравший потом в «Челси». Также в защите — Исмаэль, который через какое-то время заявит о себе в немецкой бундеслиге и даже попадет в «Баварию». В полузащите — Оливье Дакур, который затем переберется в миланский «Интер», и Реми Гард, который после окажется в лондонском «Арсенале». В атаке — Марк Келлер — он поиграет в сборной Франции, а затем перейдет в немецкий «Карлсруэ».
В воротах же стоял мой самый близкий друг в команде — словак Алекс Венсел. Он и его жена неплохо говорили по-русски, и мы сразу стали плотно общаться. В предыдущем клубе — «Кане» — поговорить на родном языке было абсолютно не с кем. Кроме этого, в новой команде у меня появился переводчик-француз. Он очень сильно помогал и везде был рядом со мной.
В Страсбурге я познакомился и со своей будущей супругой, Стефани. Чуть позже там у меня родился сын, которого назвали Сашей. Правда, французом его можно назвать только по паспорту. Через месяц после его рождения мы переехали в Испанию. Дочка Эмма появилась на свет уже на Пиренеях. По-французски дети почти не говорят, в основном по-испански. Русский язык в совершенстве не знают, но понимают.
Почему решил жениться на француженке? Так сложилось. Ты же не можешь знать, какой поворот ожидает тебя завтра. Стефани, когда я с ней познакомился, была студенткой, очень молодой. Увы, позже наш брак распался. Почему? Знаете, когда девушки рано выходят замуж и что-то в семейной жизни впоследствии не складывается, они потом часто говорят: была молодой, многого не сознавала… Когда мы поженились, мне было двадцать пять, а ей всего девятнадцать. Хотя я не понимаю: ты же не совсем ребенок, должна осознавать ответственность, тем более когда решаешься завести детей. Впрочем, это больная для меня тема, и я не хотел бы подробнее на ней останавливаться…
Сам Страсбург произвел сильное впечатление. Очень красивый, старинный город, с богатой историей, недаром его считают центром Европы, К тому же моя квартира располагалась в самом центре, с видом на реку и потрясающий по красоте кафедральный собор. Вместе с командой же мы подчас жили в отеле за городом, построенном в виде замка. Ощущения — будто находишься в раю. Выходишь гулять — по тропинкам ходят гуси, а рядом с озером — лебеди.
До поры до времени все устраивало меня и в команде. Я пользовался в «Страсбуре» уважением. Партнеры были уверены, что рано или поздно я обязательно попаду в большой клуб. Их слова подкрепляли реальные предложения — в основном из бундеслиги, ведь Страсбург находится на границе с Германией, Настойчиво обхаживали представители «Штутгарта» и дортмундской «Боруссии». Но президент нашего клуба был заинтересован во мне. Он понимал, что без Мостового команда станет серьезно слабее, Я не рвался уходить, но вместе с тем в какой-то момент начал осознавать, что моя зарплата в «Страсбуре» слишком низкая для игрока, на которого возлагаются такие надежды.
Я был в неплохих отношениях с президентом клуба и намекнул ему на это. Но он постарался замять разговор:
— Не переживай, у тебя и сейчас все хорошо, деньги со временем придут.
Видимо, решил: раз игрок русский, он не будет слишком настаивать. До поры до времени я действительно не дергался. Для меня на первом месте оставался футбол.
Но со временем и мое терпение стало подходить к концу, Не то чтобы взыграла алчность, но я понял, что вполне имею право требовать лучших условий — своей игрой я оправдывал надежды болельщиков и руководства. Играл я в тот момент действительно неплохо, в том числе и за сборную России, и понимал, что могу рассчитывать на большее. К тому же значительную часть моего скромного контракта «съедали» налоги. Во Франции они довольно высоки, и много денег терялось, что меня не устраивало.
В конце концов я снова пришел к президенту «Страсбура» и поставил перед ним ультиматум: «Или пересматриваем контракт, или продавайте меня в другой клуб. Иначе я отказываюсь тренироваться»,
Президент начал привычную песню:
— Не переживай, через какое-то время мы с тобой обязательно что-нибудь подпишем.
Но я уже был непреклонен:
— Или мы сейчас же заключаем новый контракт, или ищите мне новую команду.
— Нет, продавать тебя я не хочу, ты нужен «Страсбург — услышал в ответ,
Ситуация безвыходная. Что оставалось делать? Я устроил забастовку. Перестал посещать тренировки. И стал ждать, что будет дальше.
А события развивались следующим образом. К президенту — об этом я узнал позже — начали обращаться представители клубов, заинтересованных в моем переходе. Но тот без лишних разговоров всех «отшивал»: Мостовой не продается. А в крайнем случае заламывал такие суммы, что интерес ко мне моментально пропадал. Чтобы окончательно убедить покупателей, он договорился до того, что выдал:
