Я обмакнул кисточку в краску, чтобы закрасить волосы. Но моя рука поднесла кисточку ко рту. Я сделал несколько резких штрихов.
Эй! — воскликнул я.
— Что такое? — удивилась Джулия.
— Ничего, — пробормотал я. Но на самом деле со мной творилось что-то непонятное.
Моя правая рука — она двигалась сама собой!
Кисточка нанесла тени на щеки и лоб Джулии. Затем она взялась за ее губы и стала наносить мазок за мазком.
Я схватил себя за руку и попытался отвести ее от листа. Но не тут-то было! Она не слушалась!
«Бред какой-то! — подумал я. — Так не бывает!»
Моя рука не может рисовать сама собой!
Но я в самом деле потерял над ней контроль.
Я больше не владел своей рукой!
Паника захлестнула меня, и я задрожал. Я снова попробовал овладеть кисточкой, но она продолжала гулять по листу.
У меня вспотел лоб. Я перепугался не на шутку. Что со мной творится?
Внезапно Джулия соскочила с кровати и направилась через комнату ко мне.
— Дай мне взглянуть, что у тебя получается! — заявила она. — У меня кончилось терпение.
— Нет! — закричал я. — Рано! Рисунок пока еще не готов!
— Ничего! — ответила она с улыбкой. — Дай мне взглянуть на твой шедевр!
Я попытался заслонить рисунок своим телом, но Джулия сорвала его с мольберта и повернула к себе.
— ДИЛАН! — вдруг завизжала она. — Какой ужас! Зачем ты это сделал!
Она подняла лист двумя пальцами. На рисунке ее лоб и щеки были покрыты глубокими зияющими ранами. А из открытого рта торчала волосатая крыса с облезлым хвостом.
— Эт-т-то н-н-не я! — испуганно вырвалось у меня. — Я эт-т-того не рис-с-совал!
С яростным криком Джулия разорвала рисунок в клочки.
— Это не смешно! — сердито воскликнула она. — Совсем не смешно. Тоже мне остряк-самоучка!
С этими словами она выскочила из комнаты.
— Но Джулия!.. — крикнул я ей вдогонку.
Через несколько секунд хлопнула входная дверь.
— Как же это случилось? — произнес я вслух дрожащим голосом. — Как? — Я уставился на свою руку, словно она могла мне ответить.
* * *
За обедом у меня пропал аппетит. Я почти ничего не ел. Родителям я сказал, что неважно себя чувствую. Я поднялся к себе и стал готовить задание по математике. Но и тут у меня не ладилось. Я никак не мог сосредоточиться на условиях задачи.
Я все время думал про мой портрет Джулии и про крысу, торчащую из ее рта. Еще я не мог забыть о том, как моя рука вырвалась у меня из-под контроля и все мои старания пошли насмарку.
Я лег пораньше спать, но заснуть не мог.
После полуночи я вылез из-под одеяла и включил верхний свет. После этого подошел к столу.
Я должен был доказать себе, что по-прежнему могу рисовать. Что я не сошел пока еще с ума или типа того.
Я поставил перед собой зеркало. Потом положил новый лист бумаги и взял одну из своих новых кисточек.
Я макнул кисточку в свежую краску и принялся рисовать себя. Мои глаза двигались от зеркала к рисунку. Начать я решил с глаз. После этого набросал мой курносый нос и пухлые губы.
Пока все шло нормально.
Я принялся за волосы. Рисовать мои волосы непросто — они короткие и торчат во все стороны.
Но кисточка легко скользила по бумаге. Моя рука работала уверенно и быстро.
Ура! Все наладилось!
Но я радовался слишком рано.
Я снова макнул кисточку в краску и направил ее к нижнему краю бумаги, чтобы нарисовать подбородок. Я уже провел его контур, но тут моя рука дернулась в сторону.
И я с ужасом понял, что она стала рисовать сама по себе. Там, где должна была находиться моя шея.
— НЕТ! — закричал я. Я потянул руку изо всех сил другой рукой. Но она по-прежнему крепко держала кисть и двигалась сама собой с невероятной силой.
Я мог лишь стоять и наблюдать, как кисточка движется по бумаге. Рука опять вышла из-под контроля. Работала сама собой!
Из моей глотки вырвался крик:
— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
Дверь спальни распахнулась. На пороге показались папа с мамой — в пижамах, с взъерошенными волосами, сонные.
— Дилан, что случилось? — воскликнули они в один голос.
Папа схватил со стола рисунок. Родители с ужасом уставились на него.
На моей шее была нарисована петля. Мой язык высунулся изо рта, а глаза вылезли из орбит.
— Зачем ты рисуешь такую гадость? — строго спросил папа. — И вообще, что это тебе вздумалось рисовать среди ночи?
— Я… я не знаю, — ответил я.
— Зачем ты это нарисовал? — спросила мама. — Дилан, может, тебя что-то тревожит? Может, ты хочешь нам о чем-то рассказать?
— Я… я не знаю, — повторил я.
* * *
Весь остаток недели я не подходил к своему столу. Краски и кисти убрал в шкаф.
О том, что произошло, мне жутко было даже думать. Мне хотелось закричать от ужаса всякий раз, когда я вспоминал, как моя рука двигалась сама собой.
В понедельник у меня не было выбора. Я должен был принести в школу свои кисти. Мистер Велла, наш учитель рисования, выбрал меня и еще четверых ребят, чтобы мы нарисовали на стене изостудии большую картину.
Когда я прошел в холле мимо Джулии, она демонстративно отвернулась от меня. Я заметил усмешки на лицах одноклассников и догадался, что она им обо всем рассказала.
Я поскорей нырнул в изостудию. Там за столами сидели младшие ребята, ожидая, когда мы, пятеро художников, примемся за работу.
— Запомните, ребята! Тема картины — «Край родной, навек любимый!», — произнес мистер Велла.
Он поставил меня в конце длинной стены.
— Этот участок предназначен для тебя, Дилан, — сказал он. — Отсюда и до окна. А, я вижу, ты принес свои кисточки! Что ты собираешься нарисовать?
Я поглядел на чистое белое полотно.
— Пожалуй, сцену на ферме, — ответил я. — Каких-нибудь животных. Может, фермерскую семью.
— Ну что ж, тема благодатная, — одобрил мистер Велла. — Приступай к работе. — Он направился к следующему художнику, восьмикласснице по имени Уилла Майерс.
Я оглядел ряд художников и понял, что я среди них единственный семиклассник. Значит, мне надо постараться.
Я начал с карандашных набросков. Нарисовал несколько овец, корову, нескольких лошадей, высовывающих головы из загона. На заднем плане фермерский дом. Семью из четырех человек, бросающих зерна выводку цыплят.
Мистер Велла ходил вдоль стены и делал замечания художникам, что-то предлагал.
— Все очень хорошо, Дилан, — сказал он мне, помогая закончить карандашный набросок. — Можешь приступать к работе красками.
Я принес баночки с краской. Приготовил кисточки.
Моя рука двигалась с подозрительной быстротой. Кисточка мелькала поверх карандашных линий. Я старался не терять над нею контроль. Но прошло еще немного времени — и снова началось непонятное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
