там к черту Чарли Шин! Я собирался стать настолько знаменитым, чтобы вся боль, которую я несу в себе, растаяла без следа, как иней на солнце, а любые новые угрозы отскакивали от меня, словно наше шоу является силовым полем, в котором я могу спрятаться.
* * *
В шоу-бизнесе существует неписаный закон: чтобы быть смешным, нужно либо выглядеть смешно, либо быть старше своих лет. И вот мы здесь, шестеро привлекательных людей. Всем нам за двадцать, и все мы шутим изо всех сил.
В тот вечер я летел домой как на крыльях. Пробок не было; все светофоры сияли зеленым; поездка, которая обычно занимала полчаса, заняла пятнадцать минут. Внимание публики, которое, как мне всегда казалось, от меня ускользало, вот-вот заполнит каждый уголок моей жизни, как в комнате, освещенной вспышкой молнии. Теперь я буду нравиться людям. Теперь мне будет достаточно их внимания. Я что-то значу. Я не слишком нуждаюсь. Я стал звездой.
Теперь нас не остановишь. Никто из гостей бала не будет вертеть головой, чтобы меня заметить. Все взгляды будут прикованы ко мне, а не к красивой женщине, которая идет на три шага впереди меня.
Остаток недели прошел в репетициях, и именно тогда мы начали замечать кое-что еще. Я работал актером с 1985 года, и такого никогда не случалось в моей практике ни до, ни после, и это было прекрасно: наши боссы ни в малейшей степени не были тиранами. Здесь на самом деле царила настоящая творческая атмосфера. Мы могли шутить, и побеждала лучшая шутка, от кого бы она ни исходила. Буфетчица на съемочной площадке сказала что-то смешное? Это войдет в шоу, и неважно, кто именно так удачно пошутил. Получалось так, что я присутствовал на площадке не только как актер; в этой обстановке быстрее текли по жилам мои творческие соки.
Создатели шоу пригласили всех на обед, чтобы познакомиться с нами поближе и включить в шоу некоторые черты наших настоящих личностей. За обедом я сказал две вещи. Первое: несмотря на то что я не считаю себя непривлекательным и мне ужасно везло с женщинами, мои отношения с ними всегда тяготели к катастрофе. Второе: мне вообще не нравится молчание. Я обязательно должен прервать любую паузу шуткой. Эти черты идеально подошли для ситкома, были встроены в сценарий и послужили постоянным оправданием для шуток Чендлера Бинга. К тому же Чендлер тоже не очень хорошо ладит с женщинами (так, он кричит на Дженис, когда она выходит из его комнаты: «Да, я тебя напугал, я безнадежный, неловкий и отчаянно нуждаюсь в любви!»)
Можно ли представить себе лучшего персонажа для ситкома, чем тот, кто не переносит молчания и обязательно должен разрушить тишину шуткой?
Это было верно — слишком верно — и для Чендлера, и для меня. Довольно рано в процессе создания «Друзей» я понял, что по-прежнему сильно «западаю» на Дженнифер Энистон. Наши приветствия и прощания становились все более неловкими. Помню, я тогда спрашивал себя, как долго могу смотреть на нее, чтобы оставаться в рамках приличий? Секунду? Две? Три? Или три секунды — это слишком долго?
Впрочем, эта тень влюбленности быстро исчезла в жарком сиянии шоу. (Конечно, сказалось и ее оглушительное отсутствие интереса ко мне.)
Что характерно, на сеансах записи никто из нас никогда не ошибался. Мы могли переснимать сцены, если какая-то шутка признавалась неудачной, и тогда все сценаристы собирались вместе и переписывали текст. Но ошибки актеров? Их просто никогда не было. Существует много сериалов с ляпами, но в «Друзьях» их было всего несколько. А пилотная серия вообще обошлась без ошибок. Мы были похожи на профессиональный бейсбольный клуб New York Yankees — ловкие, профессиональные, полностью настроенные на игру уже к ее началу. Мы были всегда готовы!
И при этом я произносил свои реплики так, как никто до этого в ситкомах. Я делал странные акценты, выбирая слово в предложении, на которое никто раньше не ставил ударение, — в общем, использовал то, что впоследствии стали называть каденцией[17] Мюррея — Перри. Я еще не предполагал, что моя манера речи будет в течение нескольких следующих лет просачиваться в артистическую культуру. Пока что я просто пытался найти интересные способы оттенить реплики, которые изначально были забавными. Мне казалось, что я смогу заставить слова танцевать. (Марта Кауффман позже рассказывала мне, что сценаристы специально подчеркивали в предложении слово, которое обычно не подчеркивают, просто чтобы посмотреть, что я буду с ним делать.)
Даже в тех случаях, когда возникали проблемы с персонажами, мы ухитрялись работать над ними так, что в решениях возникали свои собственные знаковые моменты.
Когда я впервые прочитал сценарий, то понял, что он отличается от того, что я видел раньше: он стал более продуманным и осмысленным с точки зрения поведения героев. В начале работы актер Мэтт ЛеБлан беспокоился, что в сценарии он описан крутым парнем, мачо и ловеласом, и потому его дружба с Рэйчел, Моникой и Фиби казалась не очень естественной и делала его персонажа менее правдоподобным.
Не помогало и то, что Мэтт был на редкость красив. Можно сказать, что у него была типичная внешность мужчины-лидера. Эти черты выделялись до такой степени ясно, что когда я впервые его увидел, то даже немного позавидовал. Но он оказался таким милым и забавным человеком, что всякая ревность у меня вскоре исчезла. Но Мэтт все же никак не мог найти путь к характеру своего героя. Он оказался единственным персонажем в сериале, который не был прописан должным образом: его описывали как крутого безработного актера типа Аль Пачино, и он играл именно такого персонажа, но это далеко не всегда срабатывало. В какой-то момент во время поиска подходящего гардероба он даже надел коричневые кожаные штаны, но, к счастью, они были отвергнуты всеми участниками, и особенно Мартой, которая была в этом вопросе главной.
Интересный момент наступил в начале съемок, когда Мэтт беседует с Кортни о женщине, с которой встречался раньше, и о том случае, когда секс не удался. Кортни спрашивает его, почему он оказался рядом с этой девушкой, а Джоуи просто не понимает, о чем идет речь. Это был момент, когда он превращался из ловеласа в милого, беспомощного, глупого щенка. Мэтт подчеркивал это, все время рассыпая шутки о том, что ему снова и снова говорят о том, что он должен сделать, а он не следует этим советам. Герой ЛеБлана нашел свое место в сериале, в основном как тупой
