Он мог бы войти в Агуати-Парана, своеобразный естественный канал, который отходит от Амазонки чуть повыше устья Тонантина и позволяет вернуться в нее на сто двадцать миль ниже по течению, через устье реки Япуры. Но если этот канал в самом широком месте достигает ста пятидесяти футов, то в самом узком не превышает шестидесяти, и жангаде там было бы трудно пройти.
Короче говоря, 13 июля, миновав остров Капуро и устье Жутаи, которая течет с юго-запада и вливает в Амазонку свои темные воды, образуя бухту в тысяча пятьсот футов шириной, наши путешественники продолжали путь. Наглядевшись на полчища премилых светло-серых обезьян с красными, словно киноварь, мордочками, которые жадно уничтожали орехи с пальм, давших название реке Жутаи, они причалили у маленького городка Фонти-Боа[33].
Здесь жангада сделала остановку на двенадцать часов, чтобы дать отдохнуть экипажу.
Фонти-Боа, как и большинство поселков-миссий на Амазонке, не раз перекочевывал с места на место по воле его непостоянных жителей. Однако возможно, что этот городок уже покончил с кочевой жизнью и впредь станет оседлым. Тем лучше для него, потому что у него прелестный вид: три десятка крытых листьями хижин разбросаны вокруг церкви Гвадалупской божьей матери — темнолицей мексиканской богородицы. В Фонти-Боа насчитывается около тысячи жителей — индейцев с обеих берегов реки, которые выращивают большие стада скота на богатых окрестных пастбищах. Но этим их занятия не ограничиваются: они еще и бесстрашные охотники, или, вернее, бесстрашные ловцы ламантинов.
В тот же вечер молодые люди присутствовали при очень интересной ловле ламантинов.
Два этих животных были недавно замечены в темных водах реки Кайарату, впадающей в Фонти-Боа. На ее поверхности двигалось шесть бурых точек. То были две острые морды и четыре плавника ламантинов.
Неопытные рыбаки приняли бы эти точки за плывущие по течению обломки дерева, но жители Фонти-Боа не могли ошибиться. Действительно, вскоре ламантинов выдало громкое фырканье: животные шумно выдыхали застоявшийся в легких воздух.
Две убы, с тремя ловцами на каждой, отошли от берега и приблизились к ламантинам, но те тотчас обратились в бегство. Бурые точки прочертили длинный след на поверхности воды и разом исчезли.
Ловцы осторожно двигались вперед. Один из них, вооруженный самым примитивным гарпуном — палкой с длинным гвоздем на конце, — стоял на носу пироги, а два других гребли, бесшумно опуская весла. Они ждали, когда необходимость набрать воздуха выгонит ламантинов на поверхность. Пройдет минут десять, и животные снова вынырнут на сравнительно небольшом расстоянии.
Так и случилось: едва истекло это время, как невдалеке вновь появились бурые точки, и кверху с шумом взметнулись два фонтана смешанной с воздухом воды.
Убы подошли ближе, разом взвились два гарпуна; один пролетел мимо, но другой вонзился в хвостовой позвонок ламантина.
Этого было достаточно, чтобы парализовать животное, которое теряет способность защищаться, как только его ранит гарпун. Ламантина мало-помалу подтянули за веревку к убе, а потом подтащили к берегу у самой деревни.
Это оказался маленький ламантин, не больше трех футов длины. Этих бедняг так беспощадно истребляют, что в водах Амазонки и ее притоков они встречаются все реже; им не дают времени вырасти, и теперь эти водяные великаны достигают здесь не более семи футов. Разве можно сравнить их с двенадцати — и пятнадцатифутовыми ламантинами, которых еще так много в реках и озерах Африки!
Однако помешать их истреблению очень трудно. Мясо ламантинов превосходно на вкус, лучше даже свинины, а из его сала — в три дюйма толщиной — вытапливают жир, который ценится очень высоко. В копченом виде мясо их сохраняется очень долго и служит здоровой пищей. К тому же выловить ламантина довольно легко, поэтому нечего удивляться, если этот вид животных будет скоро уничтожен.
В наши дни взрослый ламантин, который прежде «приносил» два чана жира по сто восемьдесят фунтов, теперь дает только четыре испанских арроба, то есть всего двести фунтов.
19 июля на рассвете жангада покинула Фонти-Боа и поплыла между пустынными берегами вдоль очень живописных островов, поросших какаовыми деревьями. Небо было по-прежнему обложено тяжелыми, насыщенными электричеством тучами, которые предвещали новые грозы.
Вскоре на правом берегу показалась река Журуа, текущая с юго-запада. Если подняться вверх по этому чистому потоку, питаемому множеством родников, то можно добраться до самого Перу, не встретив непреодолимых препятствий.
— Быть может, — заметил Маноэль, — именно в этих краях следует искать потомков воинственных амазонок, которыми так восхищался Орельяна. Однако надо сказать, что теперь здешние женщины не живут обособленно, по примеру своих прародительниц. Они попросту жены своих мужей, сражаются бок о бок с ними и славятся своей храбростью.
Жангада продолжала плыть вниз по течению; но теперь Амазонка представляла собой настоящий лабиринт! Река Япура, один из самых крупных притоков Амазонки, устье которого было на восемьдесят километров ниже, текла почти параллельно великой реке.
Между ними образовались каналы, протоки, лагуны, временные озера — запутанная сеть водных дорог, что очень усложняло гидрографию местности.
Но хотя у Араужо и не было гидрографической карты, вернее всякой карты служил ему опыт, и можно было залюбоваться, как ловко он маневрирует в этом лабиринте, никогда не сбиваясь и не теряя основного русла.
Итак, благодаря его стараниям 25 июля после полудня, пройдя мимо деревни Парани-Тапера, жангада остановилась у входа в озеро Эга, или Фетте, куда не имело смысла заходить, иначе пришлось бы возвращаться обратно, чтобы продолжать путь по Амазонке.
Но город Эга довольно интересен. Стоило остановиться, чтобы его осмотреть. Поэтому решили, что жангада пробудет здесь до 27 июля, а завтра, 26-го, вся семья отправится на берег в большой пироге. Таким образом усердный экипаж жангады получит заслуженный отдых.
Ночь провели на якоре возле довольно высокого берега, и ничто не нарушило покоя путешественников. Кое-где на горизонте вспыхивали зарницы, но гроза прошла стороной, миновав озеро.
18. Эга
26 июля, в шесть часов утра, Якита, Минья, Лина и двое молодых людей готовились сойти на берег.
Жоам Гарраль, вначале не выражавший желания покидать жангаду, на этот раз, по настоятельной просьбе жены и дочери, решил отложить свою ежедневную изнурительную работу и сопровождать их во время прогулки.
