ребят.
— О, Харитонова! — плавно разворачивается ко мне «Титаник», затянутый в малиновый брючный костюм. — Так мне не показалось? Вы и правда соизволили проснуться?
Вскидываю бровь и упрямо выдерживаю ее насмешливый взгляд.
— Итак, Александра, какая мышца постоянно находится в напряжении?
Пока я раздумываю, она переключается на Пилюгина, увлеченного стрелялкой в телефоне.
— Мозг? — предполагает тот, почесывая репу.
— Разочарую вас, Пилюгин, мозг — не мышца, а орган, состоящий из набора нейронов. Но да, конкретно вам, не мешало бы напрягать его хотя бы изредка.
Одноклассники снова смеются.
— Мышцы глаз. Чтобы сохранить ясность, фокус и остроту зрения, глаза должны непрерывно двигаться, — рассуждаю я вслух.
— Ну допустим, — снисходительно кивает она. — А кто назовет самые сильные мышцы? Может, заскучавший Абрамов?
— Может, — лениво отзывается Кучерявый Ян.
— И? — Альбертовна выжидающе на него смотрит.
— Челюстные.
— Доказано, что наибольшая мощность сокращения жевательного аппарата составляет почти четыреста килограммов! — поправляя очки, умничает Цыбин.
— Нудный душнила, — глядя на него, морщит нос Купцова. — И как таких земля носит…
Пока опросом донимают третий ряд, я снова возвращаюсь к своему занятию. Смотрю в окошко. За стеклом разыгралась сумасшедшая метелица. Прямо как в тот вечер…
Непроизвольно улыбаюсь, вспоминая, как мы с Паровозовым летели с заснеженной горки. Вот где адреналинище! Я визжала на весь парк, потому что к середине «трассы» наша таблетка набрала нешуточную скорость. Мы неслись по склону в лучших традициях бобслея и зафиналили четко в высоченный сугроб, лихо протаранив его с разгона.
Илья хохотал, а я плевалась снегом, выбираясь из белого плена. Так сильно шандарахнуть его захотелось! За то, что вздумал насмехаться надо мной.
Полезла на него с твердым намерением отвесить леща, однако эту неравную борьбу проиграла, по итогу оказавшись снизу. Под ним. И нет, в этот самый момент он меня не поцеловал, как вы успели нафантазировать. Хотел, точно хотел! Но опять этого не сделал! По-хулигански надвинул шапку мне на глаза и отпустил. Ну что за на фиг!
В общем, я глубоко обижена, ведь на прощание тоже досталось лишь крепкое объятие. Почти дружеское, кстати, если бы не интимный шепот на ухо. И тут… с какой стороны посмотреть. Говоря по правде, фраза «увидимся, Сань» — не совсем то, что я ожидала услышать. Поэтому в следующую секунду и «взбрыкнула», выражаясь его же словами. Горделиво вздернув нос, заявила, что еще не решила, надо оно мне или нет.
— Саш… — улавливаю голос Камиля, сидящего справа от меня.
— М? — поворачиваюсь к нему и только сейчас до меня доходит, что внимание класса сосредоточено исключительно на моей скромной персоне.
— Вы, барышня, не о медали, я так понимаю, грезите? — ядовито осведомляется Альбертовна.
— Точно не о ней, — подтверждаю ее мысль.
Лисицына в шоке округляет глаза.
— Харитонова, вы меня удивляете и, отнюдь, не приятно, — хмурит белесые брови товарищ-педагог.
Бесстрастно пожимаю плечом. К счастью, ее дальнейшие разглагольствования заглушает пронзительный звонок. Одна из тех дурацких, общеизвестных мелодий, приевшихся до оскомины.
Встаю, собираю вещи и, быстренько закинув их в сумку, направляюсь к выходу.
— Я вас еще не отпускала, Александра! — прилетает от учительского стола. — Задержитесь, будьте так любезны.
* * *
Останавливаюсь напротив. Она ждет, когда кабинет покинет большая часть учащихся, и только после этого открывает рот, украшенный помадой оттенка бордо.
— Не объясните свое поведение, милочка? — осуждающе качает головой.
— Отвлеклась на снегопад.
— Претенденту на аттестат с отличием негоже так халатно относится к текущим оценкам, — принимается воспитывать, вальяжно откинувшись на спинку стула.
— Приму к сведению, Марина Альбертовна.
— Я могла бы поставить «два» в ЭЖД прямо сейчас.
— Ставьте, если считаете нужным.
— Но Саша отвечала на ваши предыдущие вопросы, — бросается на мою защиту Камиль, зачем-то оставшийся с нами в классе.
— Юнусов, вы адвокатом заделались? — недовольно цокает языком она.
— Так по справедливости, два ставить неправильно, — возмущается кавказец.
— Камиль…
Мне не нравится, что он вмешался. Я в состоянии за себя ответить.
— Вот что, умники, — зло взирает на нас обоих, нервно постукивая пальцами. — В пятницу жду вас после седьмого урока в своей лаборантской.
— Я не могу, у меня репетитор в четыре тридцать.
— Перенесешь! — каркает она, хлопая тетрадью.
— Боюсь, не получится, — сразу предупреждаю я. — У моей математички график на месяц вперед.
— Тогда не получится и годовой пятерки по биологии! — открыто угрожает преподша.
— Идем.
Собираюсь ответить, но Юнусов цепляет меня за локоть и настойчиво тянет к выходу.
— Вот ведь грымза! — констатирую уже в холле.
— Не надо обострять. Ну ее… Иногда лучше смолчать и согласиться.
— Кто бы говорил! Ты зачем влез? — нападаю на него, пока идем в школьный кафетерий. — Много свободного времени в пятницу? Она ж наказала тебя вместе со мной.
— Нестрашно, — отмахивается парень, вынимая из подставки поднос. — Тебе взять творожную запеканку?
— Я куплю сама.
— Пожалуйста, нам борщ, плов, две порции запеканки и сгущенку, — вежливо обращается к девушке, стоящей на раздатке, и сам оплачивает все наличными. — Обедать нормально точно не будешь, Саш?
— Не-не, у меня вон отварная грудка и мамкина трава с собой, — изображаю приступ подкатывающей тошноты.
Забираем еду и направляемся к Алене с Ромкой. Они активно нам машут, приглашая за свой стол. Честно сказать, идти туда не особо хочется. Потому что поблизости трапезничает Бондаренко и его прихвостни.
— Садись, — Камиль отодвигает мне стул.
— Че там, Альбертовна не в духе? — интересуется Беркутов.
— Угрожала тем, что останусь без красного аттестата.
— Не останешься, — уверенно заявляет Юнусов.
— Друг твой вмешался, Ром. Теперь разделит со мной наказание, — рассказываю я. — Ёпрст, забыла взять приборы!
Собираюсь снова отправиться к раздатке.
— Я принесу, сиди, Саш, — Камиль кладет руку мне на плечо.
— Да я бы и сама… — произношу сконфуженно, потому что Беркутов и Лисицына многозначительно переглядываются.
— Что?
— Дай ему возможность за тобой поухаживать, — озорно подмигивает мне Рома.
— Чего-чего? — таращусь на него во все глаза.
— Он запал на тебя, Харитонова. Не тупи, — выдает обыденным тоном.
— Угомонись, сводник, — пытается осадить его Алена.
— Не ну а че? Такой кандидат классный. Саш, рассмотри, а? — складывает ладони, изображая жест мольбы.
— Хватит болтать глупости. Лучше скажите, вы готовы к тесту по географии? — краснея, меняю тему.
Пока обсуждаем предстоящую интеллектуальную пытку, возвращается Камиль.
— Спасибо, — благодарю, забирая вилку и нож.
— Не за что, — улыбается и присаживается рядом.
— Да ты, Юнусов, джентльмен, — доносится до нас голос вышеупомянутого Бондаренко. — Только стоит ли так распыляться?
— Не понял? — хмурит густые брови Камиль.
— Я имею ввиду, ради кого? — ухмыляется Леша. — Насколько знаю, подстилки у вас на Кавказе не в почете.
Давлюсь куском обожаемой запеканки. Беркутов перестает жевать. Лисицына замирает со стаканом компота в руке.
