направлен на поражение и Шан Цзе приходилось быстро ориентироваться, чтобы не потерять жизнь.
Каким бы опытным ни был садист, против взрослой версии Дисюаня в период Махаяны, у него не было ни единого шанса. Что не могло не порадовать Ян Му. Старейшина не собирался нападать на ученика с вопросами и уж точно не собирался дожидаться его победы.
Воспользовавшись суматохой, он поднялся и начал отступать. Ян Му боялся даже подростка, с которым проживал на пике. А сейчас, когда король предстал перед ним во всей красе и вовсе едва сдерживал эмоции. Могучий зверочеловек преследовал Ян Му в кошмарах. Пронесённая сквозь жизнь травма не оставила переродившегося. Меньше всего на свете, он хотел встретиться с разъяренным зверем один на один. Поэтому не стоит его винить за желание сбежать.
Перепуганный Ян Му не подумал достать восстанавливающую силы таблетку. Сделав несколько неуверенных шагов, он развернулся и пустился наутек, но не преодолел и пары метров, как его шея оказалась в тисках рук, а за спиной послышалось горячее, тяжелое дыхание.
Сила хвата нарастала и Ян Му с трудом повернул голову, чтобы встретиться с налитыми кровью глазами своего ночного кошмара.
Ши Дисюань оторвал несчастного от земли и всё крепче сжимал руку на чужой шее. За его спиной можно было рассмотреть быстро разрастающуюся лужу крови и бездыханное, растерзанное тело. Освободитель не пощадил садиста, буквально разорвав его на части.
Ранее Шан Цзе осмелился плохо обращаться со зверьми, поэтому сам навлёк на себя беду. И Ян Му невольно порадовался его смерти, но в то же время не понимал, почему стал следующим объектов атаки.
С чего вдруг Дисюань решил его придушить? Разве он плохо обращался с мудрыми зверьми? Разве не помогал будущему королю? Где он пересёк границу, чтобы навлечь на себя гнев Дисюаня?
— Ты должен умереть, — прорычал над ухом у старейшины зверь. Низкий, не имеющий даже намека на тепло голос заставил душу мужчины уйти в пятки.
Не собираясь мучить учителя, Дисюань очень крепко сжал его шею, разом перекрыв воздух. Ян Му небезропотный кролик. Он в самом деле старался вырываться и хватал ртом воздух, но всё было тщетно. Как и в прошлой жизни, он видел налитые кровью глаза короля и не понимал, за что тот с ним так поступает.
Что же такого он сделал, чтобы спровоцировать парня?
Глаза старейшины начали закатываться. Он пытался брыкаться, сжимал чужое запястье, но что мог сделать совершенствующийся первой ступени Юаньинь против монаха царства Махаяны?
Ян Му испугался. Сильно испугался. И в преддверье смерти оставил эмоции без контроля. Поэтому вскоре место кровавого побоища заполонил сладковатый, будоражащий кровь, аромат.
Глава 20
В то время как концентрация аромата становилась больше, хватка на шее Ян Му постепенно ослабевала. Старейшина был бы последним идиотом, если бы не ухватил удачу за хвост и не вырвался из ослабевшей руки короля зверей.
Приземлившись на землю, Ян Му, хватая ртом воздух, ухватился за собственную шею и неуклюже попятился. Тело до сих пор трясло, а недавно сдавленная кожа пульсировала. Старейшина только спустя несколько мгновений осознал масштабы катастрофы, когда пугающая сладость пощекотала ему ноздри. Сперва раскрасневшееся из-за нехватки воздуха лицо моментально приобрело болезненную белизну.
Медленно поднимая голову, Ян Му не моргая уставился на, замершего на месте, Ши Дисюаня. Гнев в тёмных глазах потух, на его место пришло что-то куда более пугающее, что-то, что заставило сердце Ян Му ускорить бег. Внешнее спокойствие короля не обмануло старейшину. Он чувствовал приближение катастрофы и не знал, как ту предотвратить.
Во всех красках представляя последствия отравления феромоном, Ян Му постарался взять себя в руки, старался как можно скорее успокоиться. А также решил, что должен как можно скорее покинуть пропахшее кровью и похотью место.
Ведь ещё неизвестно что хуже, быть задушенным или попасть на растерзание к определенно созревшему во всех отношениях могучему зверю. Тем более сейчас, когда Дисюань каким-то чудом повзрослел и прыгнул к царству Махаяны. У совершенствующегося ступени Юаньинь нет против освободителя ни единого шанса.
Ноги старейшины оказались расторопнее мыслей и он бросился наутек. Но не успел ступить и пары шагов, как его руку скрутили, а горячее, тяжелое тело навалилось сверху. Далекий горизонт перевернулся и Ян Му рухнул на землю. Не успел перевести дух и тут же оказался перевернут на спину, а руки сковал капкан пальцев обезумевшего от желания Ши Дисюаня.
Во взгляде волка в человеческом обличии тлели угли похоти. Король быстро обнаружил источник манящего, сводящего с ума аромата и теперь ликовал каждой клеточкой тела, нависнув над ним. Как любой зверь он желал свою добычу. Желал ту съесть. Желал той владеть. Поглощающее душу пламя требовало от хищника подчинить мужчину, требовало его покорить.
Оставаясь на грани сознания, Дисюань наклонился и, проводя кончиком носа по нежной шее, глубоко вдохнул сладковатый аромат.
Ян Му замер и покрылся мурашками. Паника нарастала, и он оказался не в состоянии подавить рвущиеся наружу эмоции. Запах стал насыщеннее, а в голове не осталось ни одной приличной мысли. Глубокий взгляд придавливающего его к земле мужчины пугал и одновременно завораживал. Однако всё чего желал старейшина, оказаться где-нибудь подальше от зверя.
Странность тела впервые поставила мужчину в столь опасное положение. Ступив в этот мир как старейшина, Ян Му не причинял вреда зверолюдям, он хотел жить. Хотел завести семью, взять в жёны прекрасную, добрую девушку, а не вертеться под парнем. Даже под тем самым, могущественным освободителем, от которого эта самая жизнь зависит.
Ян Му не собирался терпеть унижение, словно безропотный кролик. Он боролся, отчаянно пинался и даже пытался кусаться, но из этого не выходило ничего путного. Совершенствующийся стадии Юаньинь ни при каких условиях не сможет навредить монаху царства Махаяны. Его отчаянная борьба виделась Дисюань глупой попыткой котенка поймать палец хозяина. То есть, милой и забавной.
И без того подранная одежда несчастного цеплялась за ветки и получала новые надрывы, всё сильнее оголяя манящую светлую кожу. Частично обнаженный Ян Му являл куда более привлекательное зрелище. Оставшаяся на теле одежда позволяла воображению разгуляться и только подогревала нездоровый аппетит Дисюаня.
В пылу нечаянной схватки король невольно загляделся на покрытое румянцем лицо. Извечно холодный и отстраненный мастер, наконец-то, явил ему свои эмоции. Как неловко он закусывал губы, как отчаянно боролся и тяжело дышал. Дисюань терял рассудок от этих наполняющихся слезами узких глаз и легкого румянца на нефритовой коже.
Верхний и нижний халаты окончательно разорвались, оставив на теле
