– Будьте добры, ваше величество, подержите ее немного. Освободив руки, он нащипал из одеяла Фостия рыхлый пучок шерсти и обмотал ею палочку.
Крисп поставил чашечку на протянутую ладонь Заида, и тот опустил в вино палочку.
– Эти чары могут также выполняться с водой вместо вина, ваше величество, но я придерживаюсь мнения, что летучая компонента вина увеличивает их эффективность.
– Поступай, как считаешь лучшим, – произнес Крисп. Слушая, как Заид объясняет свои действия, он хоть ненадолго переставал думать о том, что случилось с Фостием.
– Как только я произнесу заклинание, – проговорил волшебник, – эта палочка за счет контакта с шерстью, которой прежде касался ваш сын, повернется в чашечке и укажет направление, в котором его следует искать.
Как и предупреждал Заид, это заклинание оказалось сложнее первого. Ему пришлось делать пассы обеими руками, а свою лошадь направлять коленями. В главный момент магических действий он коснулся палочки вытянутым указательным пальцем и одновременного громко и повелительно выкрикнул имя.
Крисп ожидал, что палочка дрогнет и укажет направление, словно хорошо натасканная охотничья собака. Вместо этого она стала быстро вращаться, разбрызгивая вино, а затем и вовсе утонула в рубиновой жидкости. Крисп выпучил глаза.
– И что это означает?
– Если бы я знал, ваше величество, то обязательно сказал бы. Судя по тону, Заид был удивлен еще больше Автократора. Немного подумав, он добавил:
– Это может означать, что одеяло не было в прямом контакте с Фостием.
Но… – Он потряс головой. – Быть такого не может. Если бы у одеяла не было сродства с вашим сыном, оно не откликнулось бы на заклинание, показавшее, что он жив.
– Да, я понял ход твоих мыслей, – подтвердил Крисп. – Что еще мы можем сделать?
– Вероятнее всего, или так мне кажется, мои магические усилия были каким-то образом блокированы, дабы не позволить мне узнать, где находится младшее величество.
– Но ты же мастер-маг, один из руководителей Чародейской коллегии, возмутился Крисп. – Как может кто-то противодействовать твоей воле?
– Несколькими способами, ваше величество. Я ведь в Видессе не единственный маг такого масштаба. И другой мастер-маг, или даже группа менее могущественных волшебников, могли очень постараться, чтобы скрыть от меня правду. Заметьте, что их чары указали нам направление, которое могло оказаться ложным, а лишь помешали нам его узнать. Это более простая магия.
– Понимаю, – медленно произнес Крисп. – Ты назвал один, а, возможно, и два способа, какими тебя могли обмануть. Существуют ли другие?
– Да. Я мастер волшебства, основанного на нашей вере в Фоса и отрицании его темного врага Скотоса. – Маг сделал паузу, чтобы сплюнуть. – Это, как вы видите, биполярная система магии.
Халогаи с их множеством богов, или степняки хаморы, верящие в то, что сверхъестественные силы таятся в каждом камне, ручье, овце или травинке, смотрят на мир под таким отличающимся от нашего углом, что их колдовство магу моей школы очень трудно определить, и столь же трудно ему противодействовать.
То же, хотя и в меньшей степени, относится к макуранцам, которые черпают силу того, кого они называют богом, через посредничество Четырех Пророков.
– Если предположить, что блокирующая магия наложена магом другой школы, то можешь ли ты пробиться сквозь этот заслон?
– В этом, ваше величество, я уверен не до конца. Теоретически, поскольку наша вера единственно истинная, основанная на ней магия в конечном итоге должна оказаться сильнее, чем магия любой другой системы. Практически же, поскольку творения рук человеческих зависят от него самого, результат в большой степени определяется силой и умением самих магов независимо от школы, к которой они принадлежат. Я могу попробовать все, что в моих силах, но успех гарантировать не могу.
– Тогда сделай, что можешь, – решил Крисп. – Полагаю, для совершения более сложных магических действий тебе необходимо спешиться и подготовиться. Я оставлю с тобой курьера; немедленно передай с ним известие о результате, каким бы он ни оказался.
– Будет исполнено, ваше величество, – пообещал Заид. Было заметно, что он хочет что-то добавить, и Крисп разрешающе махнул рукой. – Молю простить меня, ваше величество, но вы проявите мудрость, если пошлете всадников обыскать окрестности лагеря.
– Я воспользуюсь твоим советом, – ответил Крисп, похолодев от отчаяния.
Заид предупреждал его, чтобы он не ждал быстрого успеха, да и вообще не очень-то на него надеялся.
Вскоре от колонны отделились группы всадников. Одни поскакали, опережая армию, другие – в сторону Наколеи и перпендикулярно дороге. Добрых вестей Крисп, ехавший вместе с главными силами, от разведчиков так и не дождался, хотя уже близился закат. Заид остался позади; сильный отряд охранял его от фанасиотов и просто грабителей. Крисп ждал гонца, с каждой минутой теряя терпение. Наконец, когда усталость едва не свалила его на койку, в лагерь въехал гонец. Прочитав в глазах императора вопрос, он лишь покачал головой.
– Неудача? – все же спросил он, желая знать наверняка.
– Неудача, – подтвердил гонец. – Мне очень жаль, ваше величество. Магия волшебника вновь оказалась бессильной, причем, как он мне сказал, неоднократно.
Лицо Криспа исказилось. Он поблагодарил гонца и послал его отдыхать. Ему никак не верилось, что Заид потерпел поражение.
Ему давно хотелось улечься на койку, но когда он это сделал, то долго не мог уснуть.
* * *
«Болван», – медленно проплыло в голове Фостия. Перед глазами было темно, и на какое-то мгновение ему почудилось, что он все еще возле отхожей канавы.
Потом до него дошло, что на глазах у него повязка. Он захотел ее сорвать, но лишь обнаружил, что руки у него умело связаны за спиной, а ноги – в коленях и лодыжках.
Фостий застонал. Звук получился глухой – ко всему прочему, рот у него тоже был завязан. Тем не менее, он застонал вновь, потому что собственная голова показалась ему наковальней, на которой кузнец ростом со столичный Собор ковал нечто железное и фигуристое. Он лежал на чем-то твердом – на досках, обнаружил Фостий, когда в щеку между повязкой и кляпом вонзилась заноза.
Мучительную боль внутри черепа усугубляли толчки и скрип. «Я в фургоне или в коляске», – догадался он, изумившись тому, что его бедные измученные мозги еще работают, и снова застонал.
– Очухивается понемногу, – услышал Фостий впереди и выше себя мужской голос. Незнакомец громко и зловеще расхохотался.
– Надолго же он вырубился, ей-ей.
– Может, позволим ему видеть, куда он едет? – спросил другой голос, теперь уже женский. Фостий его сразу узнал: Оливрия. В бессильной ярости он стиснул зубы; стонать ему сразу расхотелось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
