Читаем без скачивания Комбат. Вырваться из «котла»! - Олег Таругин

– Погоди, Степаныч, не горячись, – легонько кивнув товарищам, особист выступил вперед. – Товарищи командиры, прошу вас выслушать меня, не перебивая. Мою личность могут подтвердить лейтенант государственной безопасности Антюфеев и сержант Ищенко, которые знают меня не первый год. Во-первых, я однозначно подтверждаю все факты, касающиеся боевого пути батальона, поскольку являюсь их непосредственным участником.

Особист перевел взгляд на майора-танкиста:

– Теперь, во-вторых… вот вы, товарищ майор, сказали, что товарищ комбат будто заранее знает, как станут развиваться события. Это не совсем так. Просто у нас имеются подтвержденные разведданные о том, что противник планирует действовать именно так, как доложил товарищ Минаев, – только Сергей знал, чего ему стоило в этот момент если не рассмеяться, что было бы уж вовсе идиотизмом, то как минимум не выдать себя гримасой безмерного удивления. Блин, Витька что, совсем мозгами поехал?! Какие еще на хрен разведданные?! Да еще и подтвержденные?! Он же сейчас подставляется так, что вовек не отмыться! Да за подобное ему без второго слова трибунал светит!

А контрразведчик, скользнув по его лицу быстрым взглядом, меж тем продолжал говорить спокойным, уверенным голосом:

– Информация, которую я получил лично при допросе захваченного нашей разведкой военнопленного. Товарищ капитан, дайте мне, пожалуйста, карту. – Подойдя к комбату, Зыкин взял у него карту, на которой Сергей заранее набросал примерное направление немецких ударов и пути отступления наших войск. Незаметно подмигнув товарищу, контрразведчик неожиданно торопливо прошептал: – Степаныч, думай обо мне что угодно, но я тебе верю, как себе. Вот только, ежели ты мне не объяснишь, кто ты на самом деле – честное слово, обижусь. Понял меня, капитан? Все одно помирать скоро, так хоть пойму, отчего старый товарищ Ванька Минаев, с которым мы не далее как на прошлой неделе поллитра спирту раздавили, вдруг пить разучился. Но при этом воюет, будто академию Генштаба закончил, и все планы противника на несколько дней наперед знает. Вот так-то, товарищ комбат.

Обернувшись к мрачным командирам, Зыкин, как ни в чем не бывало, продолжил:

– И потому я предлагаю вам, товарищи, все же более серьезно отнестись к предупреждению товарища Минаева. Кроме того, я полностью согласен с товарищем капитаном относительно ненадежной связи. И потому выслал навстречу нашим войскам в качестве делегатов связи разведывательную группу на двух мотоциклах. Возможно, у них уже есть какие-то новые данные, поступившие из штаба фронта или выше. Ситуация сейчас крайне сложная; кроме того, нельзя исключить провокаций со стороны гитлеровской разведки, поскольку противником захвачено множество радиостанций вместе с соответствующими шифрами и кодовыми фразами. Да, и вот еще что, товарищи командиры: с боем прорываясь на соединение с регулярными частями Красной Армии, мы уничтожили два моста, в том числе один железнодорожный. Надолго это противника, разумеется, не задержит, но вполне вероятно изменение направления движения его передовых частей. Пленный, о котором я уже говорил, подтвердил, что сводная мехгруппа разделилась. Меньшую ее часть мы уничтожили сегодня на рассвете вместе с транспортом, основная же, вероятнее всего, движется нам навстречу. Уже одно только это означает изменение первоначальных планов противника. Это я к вопросу о том, что в штабе, вероятнее всего, и на самом деле не знают об истинном положении вещей. А сейчас попрошу ознакомиться с картой…

Глава 10

Первый немецкий удар отбили относительно легко. Разгромив вырвавшийся далеко вперед передовой дозор, колонну бронетехники отсекли от грузовиков с пехотой и зажали огнем замаскированных ПТО. К сожалению, противотанкистов было не столь и много, всего две неполные батареи, но этого вполне хватило, чтобы задержать немцев до того момента, когда с флангов одновременно ударили танкисты. Пока рота «КВ» вместе с «тридцатьчетверкой» сержанта Реброва добивала немецкие панцеры, легкие танки и пушечные бронеавтомобили, преодолев на максимальной скорости отделяющее их от шоссе расстояние, практически безнаказанно громили грузовые машины и бронетранспортеры с пехотным прикрытием. Потеряв всего три бронемашины, танкисты отступили, согласно приказу укрывшись в лесу.

В бой вступили пехота и кавалеристы, после недолгого минометного обстрела атаковав одновременно и с фронта, и с флангов уцелевших гитлеровцев, деморализованных потерями и разгромом. Не продлившийся и получаса бой был выигран с минимальными потерями. Остатки немцев в панике отступили, но преследовать их не стали – к предупреждению Кобрина ни в коем случае не распылять силы прислушались, даже недоверчивый майор-кавалерист, поначалу предлагавший «гнать немца, пока всех не перерубим». И правильно сделали: вскоре прилетели пикирующие бомбардировщики, старательно перепахавшие окопы, пулеметные позиции и орудийные капониры на добрый метр в глубину. Разумеется, пустые: к началу авианалета бойцы уже давно находились в полукилометре отсюда, вместе с техникой укрываясь под кронами деревьев. Для достоверности у дороги оставили лишь подбитые танки, которые «лаптежники» и раздолбали в хлам прямыми попаданиями, наверняка после отчитавшись, что отбомбились по вполне целым активно маневрирующим бронемашинам.

Едва бомбардировщики убрались для дозаправки и пополнения боекомплекта на свой аэродром, сводная группа скрытно сменила позицию, оставив на месте боя огневой заслон. С приказом обозначить огнем свое присутствие и продержаться не более 10–15 минут, после чего незаметно отойти. Главное, чтобы противник поверил, что русские продолжают удерживать позиции. Если повезет, снова авиацию вызовут – пусть бомбят густо усеянные стреляными гильзами и пустыми обоймами окопы и ячейки, нам это только на руку. Каждая бомба отнюдь не пару рейхсмарок стоит, а куда больше. Да и горючее тоже недешево, особенно если учесть, что собственной нефти у Германии не имеется…

Нет, Кобрину не поверили.

Ну, не то чтобы совсем не поверили. Правильнее сказать, после речи особиста перестали видеть в нем паникера, дезертира и немецкого агента-провокатора. После недолгого совещания командиры приняли устраивающее обе стороны решение: до подхода основных сил действовать в соответствии с первоначальным планом, благо направление движения вполне совпадало с тем, на котором настаивал комбат. Да и немцев все одно нужно было остановить – как сказал Сергею контрразведчик, «должок вернуть». Собственно говоря, эта группа, изменившая направление движения из-за взорванного моста, вообще в планы комбата не входила. Что его порядочно раздражало и напрягало. Поскольку то, о чем он говорил и что собирался предотвратить, основывалось исключительно на его «будущанском» послезнании, ценность которого закономерно уменьшалась по мере изменений реальности. Но самым важным было все-таки то, что батальон получил боеприпасы и влился в состав сводной группы. Последний танк роты старлея Иванова, пополнив боекомплект, отошел под командование майора, войдя в состав роты тяжелых «КВ», чему Кобрин не препятствовал. Ребята и так сделали для батальона все возможное, но сражаться должны вместе с товарищами, так от них будет куда больше толку.

Несмотря на то что до нужной точки добирались больше часа, Зыкин никаких разговоров не заводил. А на осторожный вопрос Кобрина лишь отмахнулся, «мол, не время сейчас, позже». Сергей не спорил – позже так позже. И на самом деле, не до того сейчас. Хоть и интересно, на чем он – кроме того спирта, разумеется, – прокололся? С другой стороны – ну какая на фиг сейчас разница? Младший лейтенант четко дал понять, что не просто принимает правила игры, но и полностью поддерживает Сергея. Рискованно с его стороны, конечно, но он свой выбор сделал. И когда настанет срок, Кобрин расскажет ему… ну, скажем так, кое-что из того, что знает сам. А может, стоит и все рассказать, какой смысл что-либо скрывать? Не поверит – так не поверит, главное, чтобы воевать не мешал.

Но пока младший лейтенант Зыкин воевать не мешал, а как раз очень даже активно помогал, постоянно находясь рядом с товарищем.

Заняв заранее подготовленные инженерно-саперным батальоном запасные позиции, дожидались немцев почти три часа. Батальон Кобрина расположили в первой линии обороны, да он и не спорил. Он эту кашу заварил – ему и расхлебывать. К сожалению, на сей раз гитлеровцы всерьез озадачились разведкой и сдуру вперед лезть не стали, сперва произведя массированную артподготовку. Наземной разведкой, хоть очередной авиаразведчик и барражировал над головой добрых полчаса, то ли высматривая замаскированные окопы и артиллерийские капониры, то ли провоцируя зенитчиков выдать себя огнем. Зенитчики на провокацию не поддались, однако измученный мрачными предчувствиями, Сергей в конце концов не выдержал и, едва самолет улетел, скрытно отвел бойцов на километр восточнее. «Соседи» на его предупреждение никак не отреагировали, за что и поплатились спустя десять минут, когда немецкие гаубицы перемешали с землей их окопы. Когда батальон снова занял позицию, на дороге показались первые танки. Не доезжая до линии обороны, фрицы рассредоточились, при поддержке спешившейся пехоты атакуя широким фронтом вдоль обеих обочин, благо местность позволяла. Особых шансов у кобринских бойцов не было, поскольку противотанкисты практически в полном составе полегли под гаубичными снарядами и несколько уцелевших пушек мало что могли изменить.