Кати не работалось. После вчерашней медитации, еще одно словечко из словаря Алека, у девушки болела голова и все тело. Она даже не помнила, как добралась до дома… до дома? Вот она и стала называть так небольшую пристройку к лечебнице. Кажется, ее донес Макс, он такой сильный… Она невольно посмотрела вперед. Макс почувствовал взгляд, обернулся, ободряюще улыбнулся, Кати улыбнулась в ответ.
Большая толстая кошка мягко спрыгнула с печи, подошла к двери. Мявкнула, оглянулась на Риту. Целительница потянулась мыслью, открыв дверь. Кошка вышла, важно задрав пушистый хвост. Рита засмеялась, оглянулась на койку Мо. Нет, ничего. Она вернулась к рукописи, где со скрупулезной точностью записывала все мало-мальски значимые события деревни.
Утром она расспрашивала новичков о Мосесе, но не могла себя заставить задать один-единственный вопрос об Александре. Чем этот юноша так угрожает Церкви, что сам стратиг приказал его убить, нарушив неписаные законы?
Почему Александр говорил с Майнусом напрямую, что доступно лишь близким людям и Посвященным Ветру?
Почему, когда она прибежала на зов Майнуса, мысленная мощь юноши изменилась так, что она его не сразу узнала?
Много вопросов, а ответов нет… Она поставила точку и закрыла тетрадь. Пестрая вернулась, проследовала к теплой печке, но передумала и вспрыгнула на койку Мо. Тот вздрогнул и зашевелился, что-то пробормотал и рывком сел на кровати.
– Маритэ?.. – В голубых глазах плавало недоумение. – Где это я? Как я сюда попал?
– Это лечебница, ты в безопасности, все в порядке… – Рита недоуменно прервалась. Что-то было не в порядке.
Его рука погладила Пеструю, меченные огненной работой пальцы почесали за ушами. Кошка замурлыкала, перевернулась на спину, игриво тронула мозолистую ладонь лапками со спрятанными когтями.
– Что со мной было? – Голос его разительно отличался от того тихого монотонного речения, каким он отвечал на вопросы.
– Ты… – Рита пыталась подобрать слова. – Ты… Ну, мы считаем, что-то в твоем Узоре жизни что-то порвалось… или, наоборот, связалось…
– Связалось.
– …И это тебя едва не… – Рита заморгала. Что он сказал?
– Я сказал, связалось. Где моя одежда?
– Тебе пока нельзя…
– Можно. Я достаточно провалялся в постели. – Он ссадил протестующую кошку на пол, откинул одеяло. Пестрая, жалобно мяукая, заюлила под ногами. Льдистые глаза хмуро смотрели на женщину. Потом он улыбнулся, неуверенно, словно вспоминая, как это делается.
– Мосес…
– Маритэ. Пожалуйста. Зови. Меня. Влад.
– Почему? – только и спросила целительница.
– Мо умер.
Александр торопливо, пока не видит Лина, подул на ладони. У нее небось руки железом прокованы, вон как чешет… Подошел мальчишка с квасом, Алек отрицательно мотнул головой и с удвоенной энергией заработал серпом. Лина сказала спасибо разносчику, он чувствовал ее насмешливый взгляд. Ведь нарочно фору дает, чтобы мог догнать…
– Подставь-ка руки.
Алек удивленно вскинул глаза, девушка держала ковш, вкусно пахло хлебом и репой.
– Руки, говорю, давай.
Парень неуверенно протянул руки, Лина плеснула квасом. Мозоли страшно защипало, но сразу стало легче. Алек удержал высказывание, готовое сорваться с языка, сделал колоссальное усилие и поблагодарил. Девушка фыркнула.
– Хороша сила, да с умением, – насмешливо пропела она.
– Это уж точно…
– Что случилось ночью?
– Много будешь знать – плохо будешь спать.
– Ну а все-таки?
– Спроси у дяди. Уверен, он будет рад тебе объяснить.
Лина приуныла. Смотреть на это было приятно…
Алек довел свою полосу до сторожевой вышки. Недолго думая он вскарабкался наверх, оттуда хорошо было видно и все обритое поле, и ручей за деревьями, где они вчера разглядывали воду. Майнус махнул рукой, слезай, мол, Алек спрыгнул. Рядом с учителем топтались Макс и Кати, девушка нарочито бодрым тоном сообщила, что сегодняшнее занятие пройдет раньше. Не было печали…
Джонатам вдруг оборвал себя на середине фразы, переменился в лице. Алек почувствовал, как мысль друга скользит в Живе, присмотрелся и ахнул изумленно.
Они наперегонки припустили по полю, а следом бежали Макс и Кати.
Мосеса узнали не сразу. Черты его лица заострились, под глазами легли серые тени, но смотрел весело и осмысленно, а в Живе обычно простой до примитивности рисунок налился жизнью и молодой силой.
– Друзья! – воскликнул Мо и сграбастал всех четверых. Длины рук ему для этого хватило, силушкой тоже бог не обидел.
– От…пус…ти!.. – прохрипел Джо.
– Извините. – Мосес тут же разомкнул железные объятия.
– Мо, ты точно в порядке? – спросила Кати, отдышавшись, вчера ей показался самый краешек бреда, в который затянуло парня, и она всю ночь видела кошмары.
– В полнейшем! – весело заметил кузнец. – И знаете что, ребята, и ты, Катрин… Зовите меня, пожалуйста, Влад.
– Почему?
– Потому что я вас прошу. Наставник, – Мосес, то есть Влад, в почтительном приветствии склонил голову перед подошедшим Майнусом, – мне идти с вами?
Учитель молча кивнул и протянул руку, кузнец осторожно взял худую ладонь.
Медитация окончилась как обычно, то есть ничем. Обратно слепца вел Макс, надоедая вопросами, как скоро проявятся результаты. Майнус отшучивался и отмалчивался. Проводив старика, раздосадованный Макс попросил Алека, чтобы тот попробовал узнать это у «своей подружки». Остальные посмотрели с веселым недоумением, посыпались вопросы. Алек почувствовал, что у него предательски заалели уши. Ему действительно хотелось повидать племянницу наставника, но после слов Макса он нарочно остался дома, забился в угол и стал обдумывать, как завтра разговаривать с Линой, чтобы она поняла, чтобы все поняли…
Влад отправился в травный дом, вернулся с перекошенной физиономией, утверждая, что он лучше бы умер, чем стал пить предложенное Ритой лечебное зелье. Дух из кувшина в самом деле был далек от ароматного, но Влад аккуратно прикладывался к нему, пока не выпил все, и сходил за добавкой. Макс успел поговорить с Ритой и передать остальным ее просьбу, чтобы никто не спрашивал Влада, что же с ним произошло…
Видение Мосеса, которого отныне будут звать Владом, оригинальностью не отличалось, размышлял Майнус. Его собственные слепые глаза могли зрить далеко в будущее, но молодой мужчина вспомнил прошлое, свое и своей семьи, а грядущее, если и видел, позабыл. Узнать бы, почему видение вырвало его из серого сна, в котором он постоянно находился…
Майнус покачал головой. Темный дом на окраине деревни, в котором он прожил двадцать лет, вдруг стал тяготить, и старик вышел на улицу. Луна пошла на убыль, он не видел ее, но кожей чувствовал призрачный свет. Дул холодный ветер, Майнус плотнее запахнулся в драный плащ. Надо все-таки сходить в ткачий дом, спросить себе какую ни есть зимнюю одежку. А ведь когда-то он мальчишкой купался в проруби и ночевал в лесу в сугробах, выхваляясь перед товарищами и девчонками. Как молоды они были, молоды и полны сил и жизни…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
