нож, и красивая коса упала на землю.
— Хмм, один бал ты себе заработала. Пойдем за мной.
Следующая двойка перешла в борьбу, и я прогнал их. Всегда было неприятно смотреть как мужчины в странных позах, типо случайно хватают друг друга за причинные места.
— Дайте девушке меч. Она схватила легкий клинок и её чуть накренило в сторону из-за тяжести.
— А теперь, попытайся убить меня, чем больше ранений нанесешь, тем выше шансы, что я соглашусь на твою просьбу.
Я знаю, как обращаться с девушками, я вырос и воспитывался на таких книгах как — «Трое в лодке, не считая женщины».
— Давай смелее, иначе в качестве наказания, ты будешь в одиночку стирать десять дней. Как только девушки слышат о стирке, у них сносит крышу. Она кинулась на меня так резко, словно забыла, что у меча есть какой-то вес.
За что можно сделать комплимент, метит прямо в голову, хвалю и бью в ответ. Я пробил ей бок с ноги, хороший удар вышел, с треском ребра. Она вдохнула два раза, а выдохнуть не может… дыхание прихватило. В панике, она выронила меч и упала на землю. Охх уж эти женщины, всегда найдут повод плакать, вот и у Степаниды слезки на колесках, но главное, что сквозь эту влагу я вижу злость и агрессию!
Замечательно! Если так пойдет и дальше, я зауважаю женщин!
— Ну и долго прикажешь нам на это смотреть? Присвистнул я…
Она кое как встала в раскоряку и забыв про меч, побежала бить мне кулаком лицо. К счастью, я могу не только думать головой, но еще и подставлять её под удар. Она бьет в лоб и резко отдергивает ушибленную руку, пытается отряхнуть ладонь, будто обожглась о плиту.
Я бью её по ноге — отсушил конечность в хлам.
Она подпрыгивает на одной, пытается не упасть, а я как настоящий мужчина бью её по лицу раз восемь. Губки распухли, глаза спрятались за гематомы, щеки зарумянились.
Вот что было до изобретения косметики…
Она повалилось как спиленное дерево и ударилась головой о небольшой камень. Мне подумалось — что всё, но Степанида пытается встать… В этот момент я вспомнил малолеток из прошлой жизни и с двух ног прыгнул ей на живот, они любят забивать лежачих…
Что бы я не делал… она поднимается из раза в раз… Меня восхищает огонь в глазах, я пытаюсь затушить пламя из ведра, но оно не тухнет. В этот момент Степанида возненавидела господа бога, за то, что он сделал женщин такими слабыми.
— Давай я выйду с тобой! Ты такой смелый только с женщинами⁉ Эдуард не выдержал первый.
— Заткни-сь… Я сама его побе-жу… На её слова мужчины закричали — Мы с тобой! Ты сможешь! Ты молодец! Гулливер, Меригуан, Герасим громче всех поддерживали её.
А вот мне достались слова — Господин я тобой! Сделайте с ней всякое! Викентий мать его!
Она сделала свой последний рывок, раскрутила и метнула в меня меч.
Чтобы совсем не понтоваться, я просто схватил его зубами на лету и выплюнул, а с ней поступил как кавалер, взял за руку и стал выкручивать.
— Ну что тебе не надоело?
— Нет! Ответила она.
Я скручиваю сильнее.
— А щас? Давай же сдайся, неужели ты хочешь такой жизни?
— Нет! При первой же возможности, я вгрызусь в твоё горло командир! Дальше рука Степаниды скручивается как тряпка, треск поломанной кости приглушил аплодисменты.
Она завизжала, они так, наверное, даже при родах не орут. Я откинул тело на землю, и развернувшись стал уходить…
В эту секунду, мне словно копье в спину метнули! Я почувствовал её взгляд! Обернувшись, я увидел глаза полные решимости.
Потрясающе!
Она выглядит как жертва автокатастрофы, машина которая при столкновении превратилась в лепешку. Но девушка твердо стоит на своём!
— Поздравляю тебя Степанида. Я приятно удивлен. Отныне ты мой боец, нет, не просто боец, ты моя левая рука! И чтобы поздравления были не просто на словах, я преподнес ей сочную пощечину… Охх, вы бы видели… Я думал голова по инерции закрутиться в узел. Щека лопнула будто во рту взорвалась петарда, теперь у нее туннель как у самой отбитой молодежи.
Этот удар вложил в её разум руководство воина.
— Ярослав, отныне Степанида принимает пищу вместе с мужчинами. Эта женщина заслужила попить моей крови.
Старик в этот момент сдерживал Емельяну, та вся изрыдалась, будто на себе прочувствовала побои.
— Ну что же господа, вам в отличии от девушки, я поблажек делать не стану. Эдуард я принимаю твой вызов, иди ко мне. Он сглотнул так, что было слышно за километр. Вышел на ринг чуть ли не гусиным шагом.
Я обездвижил его помешательством и с хорошего разгона начал крутиться как акробат, в конце я пробил такую вертушку, что оправившись от удара, он не слышал четыре дня. Красиво конечно вышло… только я опять забыл, что Мару смотрит и может расстроится, что её родитель ведет себя как конченный садист.
Удивительно, сегодня в её глазах я не вижу непринятие, она смотрит на меня как во время прогулки… Неужели ей так понравилось летать, что она готова простить мне всё это? Нет не верю, слишком глупая причина.
Сильно хочется узнать, почему взгляд Мару подобрел…
* * *
Следующие недели превратились в настоящий кошмар. Тренировки стали такими нетерпимыми, что каждый из людей, наверное, в прошлой жизни совершил крупный теракт, раз в этой, им не повезло попасть ко мне в отряд.
Лошади взяли увольнительную, я запрягал людей тащить повозки. Мои бойцы плакали от счастья накидывая лямки на плечи, ведь тащить грузы, всё равно что попасть в комнату отдыха. Они были рады натирать кровавые мозоли, пока остальные спаррингуются со мной.
Не было ни дня, чтобы хоть один человек лег спать не со сломанными ребрами. Я выжимал их них все — кровь, пот, сопли,
