Серые глаза Гриффина, напряженные и непоколебимые, смотрели на меня с таким обожанием, что у меня мурашки побежали по позвоночнику. В тот момент я не смогла устоять перед его притяжением и почти поддалась искушению наклониться и прижаться к его губам.
Разве это было бы так плохо?
Если бы не Зейл, мы могли бы сделать что-то такое, о чем Гриффин потом пожалел бы.
Убедив себя наконец встать и собраться, я спускаюсь по лестнице и попадаю в кухню, откуда доносятся божественные запахи.
Сначала я замечаю Гриффина, но он, похоже, не хочет видеть меня, его глаза устремлены на тарелку, что говорит о многом. А вот Зейл, напротив, смотрит на меня с игривой улыбкой, пляшущей на его губах, глаза задорно блестят.
Я изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания, беря тарелку с кухонного острова и накладывая на нее омлет. Занимая место между Малией и Кайри, сосредоточенно смотрю на свою тарелку и не замечаю Зейла, который сидит прямо передо мной.
Я боюсь, что если буду смотреть на него достаточно долго, он воспримет это как вызов и расскажет всем, что видел вчера. Ему не требуется много времени, чтобы подтвердить мои опасения.
— Итак, команда, — громко заявляет Зейл, как раз когда я отправляю в рот большой кусок омлета, — вчера я сделал собственное открытие и должен поделиться им с вами всеми.
Гриффин, который делал глоток воды, выплевывает большую ее часть на свою пустую тарелку и обращает на Зейла расширенные глаза. Я перестаю жевать, ужас полностью овладевает мной, когда я встречаюсь взглядом с Зейлом, который ухмыляется прямо на меня. Я чувствую, как кровь отхлынула от моего лица.
— О? И что это было за открытие? — спрашивает Кайри, с любопытством приподнимая бровь, глядя на то, как Гриффин смотрит на Зейла.
— Ну, — начинает Зейл, глядя на Гриффина с озорной ухмылкой, — я не должен брать на себя все заслуги, поскольку Гриффин…
Гриффин кладет вилку и нож на тарелку и резко встает, прерывая Зейла, который сжимает руки в кулаки. У меня сводит желудок, и аппетит пропадает, пока я жду, что Зейл расскажет им о том, что он видел.
— Сбоку от дома есть душ на открытом воздухе, — наконец произносит Зейл, не обращая на это внимания.
— Подожди, это тот деревянный сарай? — спрашивает Малия с набитым едой ртом.
— Ага, но внутри выглядит чертовски мило, — говорит Зейл, набивая рот едой.
Он возвращает свои озорные карие глаза к моим, и я сужаю свои в ответ, заставляя его разразиться приступом хихиканья, пока он не начинает давиться едой.
— Ну и правильно, — шепчу я, наблюдая, как он быстро глотает воду.
— Прости, что ты сказала? — спрашивает Малия, наклоняясь ко мне.
— О, я просто сказала, что у меня сейчас нет аппетита, — отвечаю я, встаю и несу свою тарелку к мусорному ведру, выбрасываю остатки еды и загружаю все в посудомоечную машину.
Начинаю идти к лестнице, но останавливаюсь, когда через парадную дверь входит Габриэль с планшетом в руках. Сегодня он одет во все черное, от черных шорт до черной бейсболки.
— Доброе утро, команда, — говорит он, входя на кухню, — сегодня мы будем тренироваться на берегу и в воде. На улице чертовски жарко, так что гидрокостюмы не нужны.
— О, Боже, — простонала Малия, с усилием вставая со своего места, — на последней тренировке на суше я чуть не умерла.
Команда поднимается наверх, когда ко мне с улыбкой подходит Габриэль.
— Доброе утро, Илай, — приветствует он, и мне становится все легче слышать это прозвище без эмоций.
Я смотрю на него, но тут мое внимание привлекает движение на лестнице. Бросаю взгляд в сторону лестницы и вижу Гриффина, который стоит на самом верху и наблюдает за нами, нахмурив брови.
Почему он так наблюдает за нами?
После того как он игнорировал меня все утро, я решила, что он снова стал относиться ко мне как к врагу номер один. Быстро переключаю внимание на Габриэля, пока он не заметил подслушивающего.
— Доброе утро, — отвечаю я с теплой улыбкой.
— Как проходит кампания Гриффина?
— Отлично, вообще-то я подготовила черновой вариант и хотела бы получить твои соображения по этому поводу в ближайшие несколько дней.
Он кивает с довольной улыбкой.
— Просто дай мне знать, когда, и я приду.
Я еще раз улыбаюсь ему, а затем поворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице, заметив, как Гриффин завязывает рубашку, уходя в свою спальню.
Надеваю шорты кислотного цвета поверх бикини, а затем начинаю рыться в шкафу в поисках футболки.
Все, что у меня есть, либо демонстрирует мой шрам, либо слишком жарко для сегодняшнего дня. Почему, черт возьми, я никогда не покупала простую футболку?
Единственный вариант — надеть одну из маек и рискнуть, чтобы остальные члены команды увидели мой шрам. Эта мысль приводит меня в ужас.
Каждый раз, когда кто-то спрашивает о шраме, я снова погружаюсь в воспоминания об аварии, слышу звуки, крики, чувствую боль — все это слишком сильно.
Стук в дверь вырывает меня из раздумий, и я быстро подхожу к ней и распахиваю, только чтобы Гриффин ворвался и закрыл за собой дверь.
— Эм, привет? — говорю я, скрещивая руки на топе бикини.
— Вот.
Он бросает мне в руку клубок фиолетовой ткани.
Хватаюсь за ткань и раскрываю ее, чтобы увидеть, что это футболка с гербом Сальтвотер-Спрингс на одном из рукавов. Поднимаю на него глаза и замечаю, как пристально он наблюдает за мной, ожидая реакции.
— Это твоя? — спрашиваю я, снова опустив взгляд и заметив, что она не моего размера.
— Она мне больше не подходит, и я подумал, что ты могла бы носить ее, если у тебя больше ничего нет, тем более она фиолетовая.
Тем более она фиолетовая? Он заметил, что это мой любимый цвет.
— Ну что, теперь ты перестал меня игнорировать?
Скрещиваю руки на груди и притворяясь, что я не польщена.
Он вздыхает, глядя в пол, а затем возвращает взгляд на меня.
— Я не…
— Ты игнорировал, — перебиваю я, не давая ему возможности солгать, — ты даже не смотрел на меня во время завтрака.
— Просто у меня сейчас много забот, Элиана, — говорит он, засовывая руки в карманы своих черных шорт.
— Например, сожаление?
Не ожидала, что мне будет больно произносить эти слова вслух.
Знаю, что он никогда ничего мне не обещал, и я не знаю, что мне от него нужно, кроме его согласия. Он то горяч, то холоден, и я больше не могу за ним угнаться.
Молчание Гриффина ранит еще сильнее, и я с трудом сглатываю комок, образовавшийся в горле.
Чувствую себя глупо, что позволила его отказу причинить столько боли, сколько он причиняет, но я просто так устала постоянно чувствовать себя так.
— Я не жалею, что почти поцеловал тебя, — наконец говорит он, удивляя меня, проводя рукой по своим темным волосам. — Я просто не думаю, что это хорошая идея.
— Почему?
— Потому что ты мне не подходишь.
Я чувствую себя так, будто мне только что дали пощечину.
— Оу.
— Это прозвучало неправильно.
Он делает три быстрых шага и останавливается передо мной, наши тела соприкасаются в нескольких сантиметрах.
Облизываю губы, глядя на него, и его взгляд темнеет, пока он следит за движением.
— Ты — мое самое большое отвлекающее средство, и я не знаю, как тебе противостоять.
— Так не надо, — говорю я, удивляя нас обоих. — Я же говорила тебе, поживи немного.
Эти слова — все, что нужно, чтобы он положил одну руку мне на поясницу и притянул меня к себе, а другой рукой запутался в моих волосах, откинув голову назад, чтобы я была вынуждена посмотреть на него снизу-вверх.
Его губы впиваются в мои, и между нами вспыхивает всепоглощающая энергия, тело прижимается к нему.
Поцелуй неумолим, он полностью поглощает меня, пока его язык дразнит мой. На вкус он как мята, и мне отчаянно хочется большего, когда мои пальцы вцепляются в голубую рубашку, притягивая его ближе.
Он издает низкий рык, прежде чем отпустить меня и сделать шаг назад. Я подношу руку к распухшим губам, глядя на весь спектр эмоций, пляшущих на его лице.
