Читаем без скачивания Вперед, Команданте (СИ) - Савин Владислав

(комментарий на полях – отчего группы, занявшие «господствующие высоты», Дворец Правосудия и госпиталь, не имели ни одного пулемета?)

Провалом закончилась и атака на Баямо. Казармы оказались огороженными колючей проволокой с подвешенными консервными банками, а за ней бегали сторожевые собаки. После безрезультатной перестрелки, повстанцы стали отходить – но жандармы (эскадрон Сельской Стражи) показали гораздо большую решимость, чем солдаты в Монкада, немедленно организовав преследование. Группа Движения погибла почти полностью, потери жандармов – двое раненых.

К полудню того же дня на ферме Сибоней собралось до сорока повстанцев. Многие были деморализованы – говорили что все погибло, и надо бежать, прятаться, пока нас всех не перебили. Оружие было едва у половины – кто-то бросил, кто-то выронил, будучи ранен. Фидель призвал продолжить борьбу, присоединиться к нему согласились лишь девятнадцать человек (включая Рауля и его группу в полном составе) – остальные предпочли, спасаться кто может, разойтись по домам.

После стало известно – их судьба была печальной – скрыться не удалось почти никому. Уликами были раны, копоть от выстрелов, военная форма (у тех, кто не сумел переодеться). Город Сантьяго и окрестности уже к вечеру были накрыты частой сетью – полковник Чивьяно развернул бурную деятельность, даже не дожидаясь приказов из Гаваны. А через сутки прибыли еще войска и полиция, на улицах появились танки, которые жители города прежде видели лишь на парадах. Тех, кто пытался выбраться из Сантьяго, хватали на блокпостах, а тех, кто пытался спрятаться, выдавали информаторы. Схваченных повстанцев пытали и избивали а затем расстреливали, так были убиты еще тридцать четыре участника штурма Монкада.

Что ж, неизвестные друзья оказались правы! А значит, стоило поверить и другому их предупреждению – в горах Сьерра-Маэстра долго скрываться не удастся. И если нас поймают и убьют – о какой борьбе будет идти речь? Но до пляжа, где должна ждать яхта, совсем недалеко, и батистовцы никак не успели бы перекрыть эту дорогу. Приглушить свою гордость, и принять обещанную помощь от неизвестной стороны. Ради будущей победы.

Если даже Ленин когда-то ради своей революции принял помощь от державы, воюющей с его страной. А эти неизвестные друзья, все же не враги Кубы?

Что ж – это еще не поражение. Это лишь тайм-аут. А дальше – как получится!

Ретроспектива. Гватемала, 1954 год.

Сан-Хосе (Святой Иосиф). Конкистадоры не утруждали свою фантазию, называя основанные в Новом Свете города – именами своих святых. И это ничего, что до родной Испании плыть надо через полмира – или далеко на юг, до страшного мыса Горн и затем пересечь Атлантику вдоль, или на запад, по пути Магеллана, через Тихий, Индийский, и снова Атлантический океаны. Но ведь Бог Единый над всем миром – это лишь местные дикари верят в своих идолов, чья власть от этой реки до той горы. А значит, католическому святому ничего не стоит покровительствовать над городом своего имени – даже если он не один.

Сан-Хосе – столица Коста-Рики, которую миссия «Святой Марии» только что покинула. И Сан-Хосе – порт на берегу Гватемалы, куда пароход пришел. После таможенных формальностей, разгрузились и отправились в столицу, также расположенную вдали от моря, на горном плато среди отрогов Кордильер. Природа также была похожа на ту, что Эрнесто видел несколько дней назад, в пятистах милях к к юго-востоку – те же изумрудные леса, лазурные водопады на быстрых горных речках, и старая испанская дорога вьется серпантином. А город Сан-Хосе (хотя не был столицей) выглядел богаче и старше своего «тезки» в Коста-Рике. Вот только этот блеск фасадов, вывесок и витрин сочетался с большим количеством людей самого бедного вида (как правило, индейцев – еще одно отличие от Коста-Рики).

– Тут с века шестнадцатого было «генерал-капитанство Гватемала», в отличие от костариканского захолустья – пояснил Дон Педро – и потому, цивилизация здесь имеет давнюю и славную историю. Например, университет в Гватемале (столице, с таким же именем как страна) был основан в 1676 году, когда Нью-Йорк еще был деревней, за которую англичане дрались с голландцами. И земли в этой стране вдвое больше чем в Коста-Рике – причем все разница, за счет равнины, пригодной для хозяйства. Было где развернуться большим плантациям – бананы, кофе, кардамон – раньше всем этим владели богатые доны, ну а сегодня, конечно же, «Юнайдед фрут». Которая, до реформ Арбенса, даже налогов никаких не платила и никаких местных законов в своих владениях не признавала. А еще, к великому несчастью для этой страны, тут нашли нефть – сказать, кому нефтепромыслы принадлежат, или сам догадаешься? И население, в отличие от Коста-Рики, совсем иное – тут индейцы были многочисленны, так что с рабочей силой для плантаций у колонизаторов проблем не возникло – а вот из Испании сюда ехали, в основном не поселенцы, а чиновники, солдаты, и всякие ловцы удачи. Оттого и сейчас гватемальцы – на восемьдесят процентов, потомки майя или метисы разной степени. Что до местного «общества» то оно делится примерно поровну на тех, кто кормится объедками со стола «Юнайдед фрут» и ей подобных – и «патриотов», в основном из мелкобуржуазных слоев, недовольных засильем гринго, и примыкающей к ним радикальной учащейся молодежи, студентов университета. Ну и всякие любители революции сюда слетелись – причем с настроем более серьезным, чем в Коста-Рике. И кое с кем я советовал бы тебе завести знакомство – в качестве «аргентинского журналиста».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В этой стране – буквально в воздухе носился дух революции (и контрреволюции, тоже). Президент Арбенс вовсе не был коммунистом – каким его считали в Буэнос-Айресе и в Вашингтоне. Его земельная реформа вовсе не была подобием ленинского «Земля-крестьянам» – согласно закону, отчуждению и распределению подлежала лишь необрабатываемая часть крупных землевладений, причем владельцам выплачивалась компенсация (правда, не деньгами, а государственными облигациями займа). В итоге, около полумиллиона человек (что составляло шестую часть населения Гватемалы) получили свой участок во владение. Но даже такая, более чем ограниченная реформа, вызвала бешенство «Юнайдед Фрут» – крупнейшего и богатейшего землевладельца в этой стране. Поскольку из всех земель здесь, числящихся в ее собственности на момент реформы, лишь 15 процентов были заняты плантациями, а прочая территория была приобретена «на перспективу». Мало того – если всего несколько лет назад во владениях «Юнайдед фрут» в Гватемале фактически не действовали законы Гватемалы, а лишь собственные правила компании – по которым с нанятыми рабочими обращались «как с неграми во времена дяди Тома», это слова из американских газет! – то по новому Трудовому Кодексу, работники имели право на забастовку, в случае несогласия с заработной платой и условиями безопасности труда. Полвека назад, во времена Тедди Рузвельта, за гораздо меньшее в любую страну к югу от Рио-Гранде вторгалась американская морская пехота – сейчас времена были иные, но всеобщее мнение было едино в том, что «янки этого не простят». Известно было, что их посол, мистер Перифуа, уже имел несколько встреч с Арбенсом, за закрытыми дверями – но легко можно было догадаться, о чем шла речь.

– Военная экспедиция стоит больших денег. Даже Соединенные Штаты не настолько богаты, чтобы тратить миллионы, когда есть надежда договориться без войны.

– Они не решатся. Увязли во Вьетнаме – гринго нужна еще одна война? Да и если посмотреть, вояки они намного хуже, чем немцы и русские.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– А что, им потребуется много войск, чтобы нас оккупировать? У Арбенса всего три или четыре тысячи солдат с десятком старых пушек, танков нет, ВВС – с десяток винтовых аэропланов прошлой Великой Войны, флот – пара патрульных катеров. А у Эйзенхауэра пять миллионов под ружьем, тысячи реактивных в воздухе, десятки линкоров и авианосцев. Мы против них – как мышь перед ягуаром! Проглотит, не заметив.

– Однако же, Вьетнам не сдается. Что – у Хо Ши Мина тоже миллион солдат с тысячами танков и самолетов? Или же – там против гринго поднялся весь народ. Так и здесь – если бы все три миллиона гватемальцев взяли бы оружие, то даже сам Эйзенхауэр, а не какой-то посол Джон Перифуа, не посмел бы так разговаривать с нашим Президентом!