пределы исчерканных страниц.
Я проснулся рано утром, в самом начале рассвета. Мне почудилось какое-то движение за окном, я поморгал, присмотрелся и закричал — кто-то шевельнулся там, в предрассветной серой мути, и мне показалось, что это был человек с какой-то странной, огромной, изломанных очертаний башкой. Вскочила Настя:
— Что? Что случилось?!
После моего рассказа она взяла с кухни нож, вышла в сени и приоткрыла входную дверь. Теперь я понимаю, как безрассудно это выглядело — что могла бы сделать двадцатилетняя хрупкая девчонка против серьезной опасности?
Через несколько минут она вернулась:
— Я обошла дом, там никого нет. И следов на земле нет, тебе просто приснилось, малыш.
Она погладила меня по голове, как маленького, и я дернулся:
— Я не малолетний дурак! Там точно кто-то был!
— Тогда остались бы следы — земля влажная.
До обеда я дулся на Настю из-за того, что она мне не поверила, но потом мне стало скучно, и мы принялись играть в карты. Позвонила бабушка, сказала, что вернется к вечеру, надавала нам заданий, и мы принялись убираться и чистить картошку. Настя предложила встретить бабушку с электрички, хотя дождь не унимался, и мы отыскали дождевики. До прихода поезда оставалось меньше часа, и мы решили убить время чтением дядюшкиных рассказов. У следующей истории было название:
Снегири
Хлопнула входная дверь, мать крикнула с порога:
— Артем, дай тряпку! Там на двери…
— Видел я… — буркнул Артем. — Не оттирается.
Надпись на сером металле «Здесь живет конченный» с удвоенной безграмотной «н», словно дополнительный плевок в лицо, была выведена кислотно-оранжевой струей из баллончика и никакой тряпке не поддавалась.
Анжелика вошла в комнату, не снимая куртки, сказала:
— Это те мальчишки из твоего класса?
— Да, — Артем не повернул головы, продолжая поливать цифрового монстра пулеметным огнем.
Мать тронула его макушку, и он дернулся; меньше всего ему сейчас хотелось ее утешений.
— Ладно, не расстраивайся. Скоро съедем.
Артему крутанулся на кресле:
— Опять? Куда на этот раз?
— Туда, где будет безопасно, — Анжелика потянула за кончик шарфа. — Я нашла нам дом. Через неделю переезжаем.
— Ну, охренеть… А у нас ты спросила?
Лицо матери стало жестким:
— Я делаю так, как будет лучше для всех. Безопаснее.
И вышла из комнаты, на ходу снимая толстую некрасивую куртку.
За последний год они сменили уже пять съемных квартир, кочуя из города в город, находя самое дешевое и невзрачное жилье. В этот раз Анжелика выбрала село под Владимиром, и Артем немедленно разозлился:
— Мам, что в следующий раз будет? В тайгу уедем, как эти, как их, сектанты…
— Лыковы. Надо будет — и в тайгу уедем!
— Там хоть связь есть? Интернет? А что со школой?
— Пока ничего, — отрубила Анжелика. — Будешь на домашнем обучении. Насчет интернета не уверена.
Артем протяжно застонал — «не уверена» означало, что никакого интернета в этой глухомани нет.
— У меня девятый класс вообще то, экзамены на носу! — крикнул он. — Хотя школа и экзамены волновали его меньше всего, наоборот, избавиться от глумливых шуточек Лаврова, неформального лидера класса, было ощутимым плюсом.
— Не обсуждается, — отрубила мать.
Как будто он надеялся на обсуждение!
За ужином Анжелика расписывала, как чудесно они будут жить в собственном доме около леса, и пятилетняя Маринка, которую несложно было обмануть, пришла в восторг.
— Артемка, ну чего ты? — улыбалась она щербатым ртом. — Там в лесу ежики и белка! Здорово!
Артем жевал суховатую гречку, кисло клонясь над тарелкой, и думал о том дне, когда вся их жизнь пошла под откос.
* * *
До Снегирей, забытой богом тьмутаракани, добирались пару часов по трассе, и еще с полчасаих видавший виды Форд ковылял по проселочной дороге, на которой когда-то, сто лет назад, лежал асфальт. Артем мрачно смотрел на стену голых октябрьских берез на обочине, старался не слушать веселое Маринкино щебетание. Мать тихо ругалась сквозь зубы, объезжая колдобины, и Артема подмывало что-нибудь съязвить. Связь пропала час назад, одна вялая черточка то появлялась, то исчезала на экране.
Когда они въехали в Снегири, сердце у Артема упало — все было намного хуже, чем он представлял. Село оказалось самой настоящей глухоманью: бревенчатые просевшие избы, ржавая, безнадежно заброшенная бочка водонапорной башни, пьяные падающие заборы, вжатый в землю остов догнивающего зеленого запорожца. Маринка притихла, Артем разлепил сухие губы:
— Тут люди-то вообще есть?
— Есть.
Она притормозила у дома, отделанного доской в осыпающихся чешуйках серой краски. Вышла, открыла багажник и вытащила большой чемодан на колесиках.
— Мы тут будем жить? — пропищала Маринка.
— Да. Выносите вещи.
Внутри пахло сыростью и влажной штукатуркой, на стене в горнице висел ковер с оленями. Большой стол покрывала скатерть с кисточками, в пыльной вазе стояли три пластиковые гвоздики.
Артем прошелся, заглядывая в комнаты: большая горница, спальня и небольшая кухонька с выцветшей клеенкой на стенах. На старинном буфете лежали стопкой фотографии в рамках.
— Я сняла, — сказала сзади мать. — Чужие люди все же….
Со двора послышался мужской голос:
— Эй, хозява! Анжелика!
Мать торопливо вышла, и Артем увидел, как она жмет руку высокому худому старику с подстриженной бородкой, который опирался на палку. Он тоже вышел, за ним увязалась и Маринка.
— Это вот мои дети… Артем и Марина, — Анжелика указала на них рукой.
— Здравствуйте, — сказала тоненьким голоском Маринка.
Артем буркнул «привет», глядя исподлобья.
— А это Михаил Иванович, он здесь живет. Он нам будет помогать.
— А еще кто-нибудь здесь вообще есть? — Артем посмотрел старику вглаза.
— Только я и остался! — комично развел руками Михаил.
— Не, я серьезно спрашиваю.
— А я серьезно отвечаю. Только я…Ну а теперь и вы. Глядишь, поднимем демографию Снегирей, — хохотнул старик.
Артем изумленно посмотрел на мать и, круто повернувшись на пятках, зашагал в дом.
* * *
— Мам, да ты долбанулась совсем! — орал на Анжелику, когда та, держа полено двумя пальцами, совала его в топку. — А если что-то случится?! А если Маринка заболеет? Сюда же ни одна скорая не проедет! И чем ее вызвать? Соленым огурцом?!
— С чего бы ей болеть, — меланхолично ответила мать, закрывая чугунную дверцу. — Артем, хватит. Мне твои истерики надоели до чертиков.
— И что ты деду сказала, почему мы здесь?
Анжелика отряхнула колени, ответила, на глядя в глаза:
— Сказала, что скрываюсь от бывшего мужа. Что он в полиции высокий чин, пил, бил, изменял, натравил на меня всю свою рать, хочет отнять Маринку и тебя и поселить с насиликоненной мачехой.
— А если он узнает..?
— Как он узнает… Телика у него нет, телефона тоже. Артем, ему 85
