Уже в июле Шамплен вернулся в Тадуссак, а затем во Францию.
Следующее плавание Шамплен предпринял в составе экспедиции, которую возглавлял Пьер Демонт. На сей раз французы основали поселение на побережье залива Фанди, назвав его Порт-Рояль, а всю прилегающую часть атлантического побережья – Акадией. Однако уже в 1607 году они покинули эти края. И как раз в то же самое время сюда прибыли англичане, положив начало Новой Англии колонией, которую назвали Вирджиния, то есть Девственная.
На следующий год Шамплен убедил Демонта отправить его для основания поселений на реке Святого Лаврентия. В июле 1608 года он прибыл в Квебек, где французы построили нечто, напоминающее миниатюрную европейскую крепость. В этом бревенчатом укреплении осталось на зимовку двадцать восемь человек. Половина из них погибла к весне, не дождавшись прибытия подкрепления с припасами продовольствия. После прихода подмоги Шамплен заключил союз с Алгонкинами и Гуронами, чтобы совместно с ними вести военные действия против Ирокезов. Так было положено начало беспощадной войне Франции и Ирокии (под этим названием были известны среди белых поселенцев владения Ирокезов). В то время Союз Ирокезов включал в себя пять племён.
Первую военную экспедицию против Ирокезов Шамплен предпринял в июле 1608 года. Он и три других француза отправились в составе отряда Алгонкинов по притоку реки Святого Лаврентия и достигли озера, которому Шамплен присвоил своё имя. Где-то там произошло первое настоящее сражение с Ирокезами. В письменных свидетельствах о тех событиях сказано, что аркебуза Шамплена поразила насмерть двоих вождей и ранила третьего, что повергло дикарей в панический ужас. Около полусотни Ирокезов погибло в той схватке.
В мае 1610 года Шамплен вновь приплыл в Канаду, но ни в тот, ни в следующий год ему не удалось исследовать северные земли Новой Франции. Надо сказать, что французская колонизация шла более медленными темпами, чем английская.
Что касается дальнейших событий, то они замечательно изложены в книге «Канадская пушная торговля», которую я вам посылаю для прочтения. Уверен, что она покажется вам весьма интересной.
О здешних делах сообщу в другой раз.
Прощайте, нежно приветствую всё Ваше семейство.
Ваш Ф. К.
А.Х. ЗАДНИЦКОМУ
Очень давно не писал я Вам. Скоро мы свидимся, я надеюсь, что приеду в город 1 сентября уже, в день, когда начнутся Ваши лекции. Пора уезжать отсюда. Лето прожито мной серовато. Осень, надеюсь, будет лучше. Осенью и всегда-то больше красок и больше, как мне кажется, жизни.
До меня дошли слухи, что возникли какие-то трудности с переизданием «Чихохоков». Не могли бы Вы, мой друг, разузнать, что там такое, и сообщить мне?
В прошлом Вашем письме ко мне Вы интересовались некоторыми деталями о взглядах европейских философов на жизнь североамериканских аборигенов. Должен сказать, что американские индейцы упоминались во французской литературе ещё в XVI веке в сочинениях Монтеня. Но только когда Франция вступила в XVII веке на путь колонизации, появилась целая серия рассказов о путешествиях, большинство из которых было посвящено индейцам.
Пожалуй, первым, кто, рассказывая о жизни индейцев, подверг критике своих соотечественников, был французский путешественник и писатель барон де ля Онтан. В 1703 году он опубликовал книгу «Путешествия барона де ля Онтана по Северной Америке», которая имела такой успех, что была переиздана двадцать пять раз! В «Диалоге дикаря с бароном де ля Онтаном» автор, иронизируя в ней над идеей обращения индейцев в христианство, передаёт слова некоего Адарио, который не только оспаривает догматы католической церкви, но и не признаёт самого короля: «Мы рождаемся свободными и тесно связаны между собой, каждый из нас не менее важен, чем все остальные, а вы, Бледнолицые, – просто рабы одного человека».
В 1724 году, пытаясь опровергнуть мнение барона де ля Онтана, отец Жозеф Лафито опубликовал книгу «Обычаи американских дикарей в сравнении с обычаями античной древности». Это подробное сравнительное исследование индейцев и древних греков ставило целью доказать, что обитатели Нового Света не лишены религиозного чувства. Отец Жозеф хотел также унять излишнее рвение иезуитов, которые, желая убедить Францию, что краснокожие американцы не имели собственной религии и нуждались в обращении в истинную веру, постоянно проводили эту идею в своих описаниях.
В 1770 году увидел свет монументальный труд аббата Рейналя «Философская и политическая история торговли европейцев в обеих Индиях». Индейцы послужили автору в качестве орудия критики, которая от издания к изданию с 1770 по 1779 год становилась всё острее. Священное право собственности, монархия и социальное неравенство – всё подвергалось осуждению. «Неравенство людей, которое мы считаем необходимым атрибутом общества, для дикаря является полным абсурдом, а зависимость многих от воли и капризов одного кажется индейцу позором и утратой человеческого достоинства».
И всё же, хотя большинство авторов путевых заметок и философов осуждало иезуитов, надо отдать должное этим истовым священнослужителям: именно в их отчётах были обнародованы многие идеи о неравенстве, монархии и собственности.
Иезуиты были внимательными наблюдателями и фиксировали всё, что видели. Они не только хотели переделать индейцев на европейский лад, но и не считали зазорным самим перенять кое-что от них. Они не могли не одобрить аскетический образ жизни дикарей, их щедрость, столь естественную для людей, у которых нет ни частной собственности, ни прибыли. Читатели их отчётов стали привыкать к мысли, что люди могут быть счастливы, свободны и равны без короля, без свода законов, без пожалования сверху.
В записках иезуитов много удивительного. Я вспоминаю сообщения отца Лежена, который в 1634 году прожил целую зиму в одном индейском племени. Он вступил в настоящий словесный поединок с местным шаманом. Индеец подвергал рассмотрению христианские догмы, бывшие основными доводами Лежена, и искусно оборачивал их против самого священника. Так, например, когда иезуит рассказал о Царстве Небесном, индеец признался, что боится смерти, но при этом заметил, что если бы сам верил в прелести загробной жизни, то убил бы себя без колебаний. Лежен ответил на это, что Бог запрещает самоубийство, на что индеец с издёвкой сказал:
«Ну, если ты не должен убивать себя сам, но хочешь попасть на Небо, то я могу убить тебя, чтобы доставить тебе удовольствие направить тебя туда, где ждёт тебя счастье, о котором ты столько говоришь».
Иезуит ответил, что не мог принять такого предложения.
«Ну, я вижу, что ты боишься умереть сильнее, чем я», – подвёл итог туземец.
