— Не хочу, — сказала Вика, видя, что за нее есть кому заступиться.
«Придурка» Антон тоже пропустил мимо ушей. Обижаться он считал ниже своего достоинства. А вот горбоносый обиделся, что Антон так бесцеремонно увел от них красивую девушку. Антон видел совершенно точно, что сейчас ему будут мстить. По лицам обоих парней уже бегали желваки, пальцы их конвульсивно сжимались в предчувствии хорошей разминки.
Но Антон не боялся. Он сам был удивлен, когда понял это. Даже тот тревожный холодок в груди, который всегда предшествует драке, отсутствовал. Сознание было ясным, нервы полностью под контролем. Антон видел, что прямо сейчас может уложить ушастого одним ударом, и надолго — тот стоял очень удачно для такого удара и совсем неудачно для себя.
Но Антон не мог ударить первым. Ему обязательно было нужно, чтоб начал драку другой. Потому что всегда оставался шанс разойтись без рукоприкладства. Самурай называл это «дурной привычкой»...
— Ну, как знаешь! — развел руками горбоносый и повернулся к машине, будто собирался влезть в нее и уехать.
Антон не потерял бдительности. В этот момент ему очень хотелось верить, что кризис преодолен, однако он не верил. Это были не те люди, которые могут просто так взять и уехать. Его настороженность оправдала себя.
Он не очень удачно ушел от удара, когда горбоносый внезапно развернулся, выбрасывая вперед свой большой загорелый кулак. Костяшки пальцев все же мазнули по скуле, но лишь самую малость. В следующую секунду горбоносый согнулся пополам и замер с выпученными глазами, держась за отбитый живот. Антон уже перешел к ушастому, применив ход, который бесконечно часто повторял на занятиях.
Но этому парню было далеко до неуязвимого инструктора. Удары Антона следовали один за другим — быстро, неожиданно, непредсказуемо. Ушастый беспомощно отмахивался руками, отскакивал все дальше и дальше, пока не уперся спиной в машину. Антон знал, что загнанный в угол противник может стать гораздо опаснее. Поэтому, не теряя ни секунды, он прыгнул и обрушился обоими локтями на плечи и голову ушастого, а когда тот потерял точку опоры, ударил ребром стопы под коленную чашечку. Ушастый упал, хрипя и корчась, царапая ногтями горячий асфальт.
Антон решил вернуться к горбоносому, но тут краем глаза заметил, что Алеша топчется рядом и, видимо, хочет помочь, но не знает, как.
— Леша, не лезь! — предостерегающе крикнул Антон. И тут же поплатился за то, что отвлекся от противника. Горбоносый налетел сбоку и хлестко ударил его в лицо, поранив губу. Антон махнул ногой, отпугнув врага на безопасное расстояние, и, когда полностью мобилизовался, пошел вперед — решительно и неумолимо. Он не испытывал ни страха, ни душевного напряжения. Как будто не дрался, а делал какую-то хорошо знакомую работу. Еще день назад ничего подобного не было, и оставалось догадываться, где прятались резервы его сил и решимости.
Через несколько секунд Горбоносый лежал недалеко от своего товарища, примерно с таким же диагнозом. Антон перевел дыхание и встал рядом, чутко следя, чтоб его не застали врасплох.
Но парни уже поняли, что эта стычка оказалась их ошибкой. Ушастый выставил вперед беззащитную руку и с огромным трудом встал, держась за машину.
— Ну, все... Ну, все... — бормотал он.
Его товарищ также тяжело встал и перевалился в машину, с паническим страхом поглядывая на Антона, как будто ожидал удара вдогонку.
Антон проследил, как они грузятся в машину, и ушел с дороги, лишь когда завелся двигатель. Лицо его в этот момент было как каменное, но в душе творилось нечто невообразимое. Антон был поражен. Еще никогда он не доводил людей до такого состояния. Еще никогда его так не боялись. Он подумал, что с сегодняшнего дня ему суждено быть другим человеком.
Антон вернулся к палатке. Изумленные зрители молча смотрели на него. Они теперь тоже видели в нем другого человека.
— Да-а! — наконец проговорила Вика, покачав головой.
Наташа бросила на нее какой-то странный взгляд, потом подошла к Антону.
— У тебя кровь. Дай вытру.
Она осторожно коснулась его лица ладонью, приложила к губе мягкий носовой платок, пахнущий духами. У Антона закружилась голова — гордая и неприступная Наташа залечивает ему раны! Он готов был ради этой минуты снова и снова лезть в драку и получать синяки и ссадины.
— Молодец, — тихо прошептала Наташа.
Рядом неподвижно стоял Алексей. Ему было невыносимо стыдно — и перед женой, и перед ее подругами. Да и перед Антоном, который был вынужден заступаться — даже не за самого Алексея! — за его жену.
Все растерянно стояли вокруг, не зная, что говорить и что делать. Антон понял, что пора разрядить обстановку. Он улыбнулся Наташе, отошел в сторону и полез в свою сумку.
— Света, — позвал он, доставая глянцевую коробку с фотоаппаратом. — Это тебе.
Он был готов, что сейчас девушка начнет отнекиваться, говорить: «Ну зачем! Такие деньги!» Однако, к его радости, реакция Светланы была совершенно иной. Она просто засмеялась и захлопала в ладоши. А вслед за ней развеселились и остальные.
Антон принял все благодарности, подставил щеку для поцелуя и отошел к кромке прибоя. Ему захотелось немного побыть одному и подумать, что же такое с ним сегодня произошло. Однако через пару минут рядом присел Алексей.
— Здорово ты умеешь, — заискивающе сказал он. — Я вот всю жизнь мечтал драться научиться.
— Думаешь, это так легко?
— Не знаю. Если каждый день, понемножку...
— Если «понемножку» — ничего не получится. Чтобы уметь что-то делать, нужно этим жить.
— И ты этим живешь?
— Приходится... — проворчал Антон, слишком поздно сообразив, что это плохо стыкуется с его невинной ложью насчет работы в КБ.
Но Алексей ничего не заметил.
— Завидую, — вздохнул он.
— Чему, интересно?
— Тому, что за себя можешь постоять. Тому, что других можешь защитить.
— Нечему тут завидовать. Никакого счастья в этом нет. Я, наоборот, тебе завидую, что тебе не нужно всего этого знать.
— Иногда нужно, как видишь.
— Но не так часто, как мне? Если бы ты на своей шкуре испытал эти тренировки, если б у тебя каждый день болели отбитые руки и ноги, ты бы перестал мечтать о всяких глупостях. Да и других защищать, знаешь ли... не очень-то хочется. С какой стати? Ты мучаешься, сам себя насилуешь, вечером до постели еле доползаешь, а кто-то другой в это время с девочками гуляет. А ты его вдруг должен защищать! Нет уж, пусть сам понапрягается, сам через все пройдет и примет, чего стоит эта сила.
Алексей при этих словах помрачнел и окончательно упал духом. Антон понял, что сгоряча наговорил лишнего.
— Нет, к тебе это не относится, — горячо заговорил он. — Я просто хочу сказать... Вот все говорят, что добро должно быть с кулаками. А я понял: добро с кулаками — уже не добро. Вот ты на гитаре играешь — и играй. Не нужно тебе больше ничего, понимаешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
