не заслужившее быть убиенным ни за что.
Из последних сил Ингриди пыталась сохранять самообладание, и лишь последняя капелька терпения отделяла девочку от безумства, в которое её толкали разверзшаяся бездна событий. Непрошенные мысли то и дело врывались в сознание Ди, но едва фантомный образ размозжённого ядрами тела месмерии возник в её голове, девочка не выдержала.
Контроль над незримой материей выскользнул из ослабевших пальцев девочки, и в ту же секунду всё её тело занялось изумрудным пламенем, с которым ранее горели лишь её глаза. Едва раскалённые ядра только приблизились к побережью, как некая незримая сила тотчас превратила их в пыль, что обугленной стружкой устремилась в недра солёных глубин.
В этот самый момент остров действительно окружило некое подобие барьера, но отнюдь им не являющегося. Здесь и сейчас, годами копившаяся энергия младшей принцессы Срединного королевства впервые вырвалась наружу, обращая энергию планету в незримую разрушительную материю, которая стремительно расползалась в пространстве.
В следующий миг пылающее изумрудным пламенем тело юной девочки взорвалось яркой вспышкой, скрыв в его в ослепительных потоках, что изливались наружу нескончаемыми струями ярчайшей материи. В одно мгновение, светящаяся обитель заполонила всё пространство, что скрывал незримый купол, напоминая гигантский пузырь.
Ошарашенные развернувшейся картиной событий командиры боевых частей галеона застыли в изумлённом исступлении, не в силах издать даже звука. Прямо сейчас перед ними разверзлась гигантская, пылающая ярким изумрудным огнём бездна, поглотившая солидную часть острова, где волей судьбы оказалась принцесса их народа.
Палитра смешанных чувств моряков галеона не была одинокой. В этот самый момент в свете пылающего купола показались два сторожевых корвета, что ранее скрывались в туманной дымке предрассветного утра. Обескураженные команды гнали свои корабли на помощь галеону, даже не подозревая, с чем им придётся столкнуться.
Поразительной силы энергия, пульсируя, вырывалась наружу, и лишь только незримый щит острова Вайгос не позволял ей вырваться наружу. Энергия пылающего гнева была настолько сильной, что едва ли могла остаться незамеченной среди поглотителей и прочих магических существ, искавших её.
В сиянии буйства света, что царил над островом Вайгос, едва ли кто мог заметить не менее яркую вспышку, что промчалась в небе, словно масло, пронзая мрачные облака. Тем временем, потоки энергии, что прорывались наружу стали медленно, но верно гаснуть, полностью выгорая в пространстве вместе с гневом породившей их чародейки.
Незримая сила не пустила разрушительные потоки наружу, а к побережью они и не спускались. По сути, энергия Ингриди попросту сгорела в верхней части купола, не возымев никакого практического смысла. Едва последние импульсы стихли, купол пал, и остатки светлой материи, словно дымка, растворились в мрачном пространстве.
Стоя на четвереньках, маленькая Ди еле-еле сохраняла власть над собственным сознанием, которое подобно самообладанию выскользало из рук. У малышки не было сил даже плакать, последние слёзы уже успели высохнуть, оставив на щеках стягивающие кожу солоноватые бороздки. Из последних сил Ди посмотрела на Шону.
Глаза месмерии всё ещё продолжали гореть изумрудным пламенем, которое медленно, но верно стало угасать в унисон с опадающим барьером. Тяжело дыша, гигантская алая змея не имела сил ни подняться, ни толком пошевелиться, а накатывающие на побережье волны оказались бесконечно малы для того чтобы помочь змее вернуться в родную обитель.
– Шона! – нахмурив лобик, Ди с тоской прошептала имя величественной месмерии.
Чувствуя, как последние силы покидают её тело, девочка с трудом попыталась подняться, но едва она оторвала руки от поверхности побережья, как тотчас рухнула без сил. В ту же секунду дёрнулась и змея. Увидев, как Ди больно упала, Шона поспешила помочь, но едва ли могла подняться сама.
Растратив энергию в пустую, два могущественнейших существа оказались в западне собственных чувств. В то время как со стороны океана к острову приближалось боевое соединение из трёх кораблей, на побережье в чувства пришли мутировавшие порождения «вечной материи». Приближаясь к обессиленной Ди, они больше не боялись опасной змеи.
Чувствуя, как в жилах младшей принцессы Срединного королевства теплятся остатки «первой» энергии, островные падальщики поспешили вкусить её, насладившись доселе невиданным деликатесом. Позабыв о прочих смертных, мантодеи приближались к распластавшейся чародейке, угрожающе щёлкая своими жвалами.
Тем временем, вернувшие рассудок пантеоссы не спешили приходить в себя. Словно зависимые от тлетворного аромата мантодеи, воины были готовы пойти на всё, лишь бы вновь испытать чувство той эйфории, с которым они пританцовывали в такт гипнотическому танцу.
Так и не поддавшийся на притязания жвального месмериста, Данкен Бритс хоть и не попал под его влияние, но всё же его рассудок серьёзным образом помутился. Увлечённый терзавшими его вопросами о чести и высокой морали, картограф, подобно Кэтлин Уортли уставился на свои ноги, не шевелясь и казалось, даже не дыша.
Оставшись наедине с самой собой, Ингриди видела, как порядка десяти мантодей вздымая сноп песчаных фонтанчиков, спешно перебирали своими сочленёнными под неправильным углом конечностями. Те, в свою очередь, уже предвкушали божественную амброзию, что с каждым их шагом становилась всё ароматнее.
Промчавшись мимо растерянных пантеоссов, что по собственной воле провожали томными взглядами источники своей эйфории, мантодеи почувствовали, как сила источаемой от Ингриди энергии стала расти. Почувствовав неладное, пожиратели магии ускорились.
Толкаясь между собой, падальщики принялись напрыгивать друг на друга, чтобы поскорее приблизиться к заветной трапезе, сила энергии которой неумолимо росла и уже была не столько желанной, сколько пугающей. Тем не менее, существа не отступили. Едва приблизившись вплотную, первый из них уже расставил свои клешни, обнажив жвала.
В следующий миг яркая вспышка в очередной раз озарила пространство вокруг, но в этот раз бушующая энергия не сгорала в пространстве, а нашла своими жертвами хищных монстров. Да и принадлежала энергия отнюдь не юной чародейке, а сорвавшемуся с неба лучу, что, пронзив пространство, буквально врезался в поверхность песчаного берега.
