Читаем без скачивания Возвращение корабля-призрака - Брайан Джейкс

— Ты находчива и умна, Кэрей, у тебя вспыльчивый нрав. Всё, что ты увидишь и захочешь, должно стать твоим. Ты мошенница и воровка, но… но очень хорошенькая.

Девушка выхватила нож из-за пояса у Бена и замахнулась на художника.

— Кем ты себя воображаешь? Как ты смеешь так обо мне говорить?

Художник поднял готовый портрет.

— Смотри.

Кэрей лишилась дара речи от потрясения. Доминик запечатлел все — и её красоту, и бешеный нрав, а глаза на рисунке светились скрытым коварством. Покраснев, она схватила портрет и спрятала его под шаль.

— Теперь это моё. Я заплачу тебе, как только раздобуду денег. Твоя очередь, Бен. Давай, Доминик, нарисуй его!

На какое-то мгновение глаза Доминика встретились с глазами Бена, он пристально вгляделся в них.

Потом покачал головой и стал складывать рисовальные принадлежности в сумку.

— Нет-нет, Бена я нарисовать не смогу! Кэрей стала его поддразнивать:

— В чём дело? Что, умения не хватает? Или ты просто боишься Бена, а?

Бен отвёл глаза от Доминика — он понял, что увидел в них художник. За полвека в глазах юноши запечатлелись свирепые штормы, ревущие океаны, «Летучий голландец» и Вандердеккен, громыхающие пушки и мёртвый капитан Турон, покоящийся глубоко на дне морском. В глазах Бена отражалось все это и ещё многое другое, не связанное с земной жизнью, — наводящая трепет красота Ангела, навеки проклинающего корабль Вандердеккена и его команду.

Бен мягко отобрал у девушки нож.

— Оставь его, Кэрей. Как он может нарисовать страшные сны и кошмары? Их было немало в моей жизни. Что скажешь, Доминик?

— Слишком много для простого ликотворца, — согласился художник.

Кэрей щёлкнула пальцами.

— Ах, ты и есть Ликотворец из Сабады! Я о тебе уже слышала. Ха, мне казалось, ты должен быть похож на какого-то ужасного колдуна! Не тебя ли пригвоздили к позорному столбу в городе Сомадоре за портрет женщины, она была женой судьи?

— Меня, — кивнул Доминик. — Хотя я с самого начала вовсе не хотел рисовать эту женщину. Её муж-судья настоял на том, чтобы я сделал её портрет и чтобы на нём она была стройной и привлекательной. Бен вернул художнику нож.

— Ну, а ты что? И что же вышло?

Доминик хмыкнул.

— Я старался. Нет, честно! Но она получилась такой, как на самом деле, — жадной и ленивой. — Лицо у него посуровело. — За это судья приказал избить меня и на три дня и три ночи привязать к позорному столбу. Так что, понимаете, бывает, что мой дар оборачивается для меня жёрновом на шее.

Некоторое время они сидели молча. Кэрей начинала жалеть, что так обошлась с Домиником. Она заметила, что он мельком взглянул на корку хлеба у неё в руке.

— Слушай, Ликотворец, а у тебя в сумке есть какая-нибудь еда?

— Увы, нет, только рисовальные принадлежности, — грустно улыбнулся художник, — да ещё пустая фляга, я её держу для питьевой воды.

Девушка устремила взгляд в темноту.

— Будь здесь поблизости река или озеро, я поймала бы нам рыбу.

Нед навострил уши и просигналил Бену: «Скажи ей, я найду воду. В лесу всегда есть вода. Надеюсь, там и рыба окажется. Я просто умираю, так есть хочу!» — «Ладно, — ответил ему Бен. — Давай разыграем небольшой спектакль». Он взял флягу из сумки художника и дал понюхать её Неду, а сам сказал Кэрей:

— Смотри внимательно. Ну-ка, Нед, хорошая собака! Где тут вода? Найди-ка нам воду, парень!

Чёрный Лабрадор хмыкнул про себя: «Как будто я не знаю, да? Надо произвести на них впечатление», — он медленно пошёл прочь, принюхиваясь к земле и к воздуху.

Бен повернулся к Кэрей.

— Пойди с ним. Он найдёт воду.

Девушка пришла в восторг.

— Хороший Недди, старина… Ой, я хотела сказать, хороший Нед. Прости.

Нед и Кэрей скрылись в темноте.

Бен поверх огня взглянул на Доминика.

— Я рад, что ты не стал меня рисовать. И всё-таки что ты увидел?

Ликотворец из Сабады отвёл глаза.

— Слишком много всего, друг мой, слишком много. У меня своих бед выше головы, так что не стоит взваливать на себя ещё и твои. Я увидел в твоих глазах то, чего даже во сне не видел. Как это получилось, что мой ровесник за те же годы столько всего пережил? Нет, Бен, мне этого не понять, давай не будем говорить об этом. Оставь при себе ваши тайны. Поверь мне, я буду преданным другом для вас обоих.

Бен с благодарностью пожал художнику руку.

— Спасибо, Доминик. Я знаю, ты будешь верным другом. Ну так вот, надеюсь Нед и Кэрей скоро найдут воду. Завтра отправимся все вместе, вчетвером, на ярмарку в Верон. А пока давай немного насладимся миром и покоем без нашей свирепой подруги.

— Да, она свирепая и вспыльчивая, это так, — улыбнулся Доминик. — Но сердце у Кэрей доброе. Я это знаю.

На них по-прежнему падали редкие капли дождя, но обоим было спокойно и уютно в их маленьком убежище из света и тепла.

Бен и Доминик дремали почти целый час, когда их разбудили вернувшиеся Нед и Кэрей. Девушка и пёс, очень довольные собой, толкаясь и дурачась, подбежали к костру и высыпали свою добычу на плоский камень. Кэрей промокла до нитки, но вопила от восторга, а Нед, отряхиваясь от воды с тихим лаем, беззвучно докладывал Бену: «Рыба! Ты только взгляни на этих красавиц! Одну из них поймал я сам!»

Кэрей занялась четырьмя жирными краснопёрками, они были нанизаны на толстую камышину, проткнутую сквозь их жабры.

— Дай-ка мне нож, Ликотворец. Знаешь, Бен, твой Нед отличный рыбак, поймал самую крупную рыбу.

Пока Кэрей хлопотала, Нед сообщал Бену: «Ты бы только видел её, дружище, эти рыбы плыли прямо ей в руки, а она немного повозится с ними — и выбрасывает на берег. Если дружить с Кэрей, голодным не останешься!»

Бен давно не спал так безмятежно, от догорающих головешек было тепло, Нед растянулся рядом, их окружало спокойствие и тишина лесной ночи. Ему не снились кошмары, не мерещился Вандердеккен, ведущий по штормовому морю проклятый Богом корабль. Сон Бена был окрашен розоватым туманом. Откуда-то издалека до него донёсся голос Ангела — ясный, тихий, но настойчивый:

Когда человек бездетныйСыном тебя назовёт,Ступай от него прямо к морю —И там судьба тебя ждёт.

А встретив отца бездетного,Ты помоги ему,Ему помоги и детям его,Как ближнему своему.

Всю ночь эти слова эхом звучали в голове Бена. Он не делал попыток их разгадать, он знал, что не в его силах противостоять судьбе, которую уже уготовили ему Небеса.

Глава 17

Когда друзья вышли из леса на вершину холма, уже сияло прекрасное солнечное утро. Бен на минуту остановился полюбоваться открывшимся перед ними красивым видом, а Доминик объяснил, где они находятся и в какую сторону им следует держать путь.

— Мы идём на юг. Вон те горы впереди — это Пиренеи. Придётся нам подниматься на холмы и спускаться в долины. Третий холм между тем, на котором мы стоим, и горами — это и есть Верон. Может быть, нам удастся немного облегчить путь, если мы пойдём вдоль реки вокруг холмов и пересечём долины.

Карей бросилась бежать, за ней помчался Нед.

— Идёмте же! Мы вас перегоним.

Бен смотрел, как Кэрей и Нед бегут вниз.

— Пусть бегут! Она выбьется из сил раньше, чем Нед. А мы, друг, пойдём, как обычные разумные люди.

Они с Домиником не спеша двинулись в путь. Девушку они увидели у подножия следующего холма, совсем запыхавшись, она сидела на берегу реки. Нед тянул её за платье. Пёс обернулся к приближающемуся Бену и беззвучно посетовал: «До чего же вы, люди, слабые и невыносливые! Смотри, она уже совсем изнемогла, щенок и тот посильнее, чем эта девчонка!»

Когда они проходили мимо Кэрей, Доминик подмигнул Бену и сказал:

— Доброе утро, мадам. Если вы намерены просидеть здесь целый день, вы опоздаете на ярмарку в Верон. А мне говорили, это хорошая ярмарка!

Оба пригнулись, когда девушка плеснула в них водой из реки.

— Подождите меня, негодяи!

Ей пришлось пробежаться, чтобы догнать их.

Верон считается городом, хотя и очень маленьким. Он расположен на пологих склонах холма, и к его воротам ведёт извилистая дорога. Возможно, у Верона было славное боевое прошлое — он окружён каменными стенами, древними, но толстыми и прочными. Веронская ярмарка почти ничем не отличалась от обычного рынка в конце недели, её устраивали раз в месяц, и она тянулась с полудня пятницы до вечера понедельника.

Бен и его друзья пришли рано и присоединились к целой веренице деревенских жителей, дожидавшихся, когда их пропустят в ворота, охраняемые стражей. Молодые люди медленно продвигались вперёд вместе с пёстрой толпой, с интересом разглядывая красочное зрелище. Тележки, гружённые до самого верха фруктами, овощами и другими дарами природы, теснили друг друга, следуя за одетыми в холщовые фартуки скотоводами, гнавшими коров и быков, овец, коз и лошадей. Фургоны с разнообразными лотками из раскрашенного дерева и с разноцветными палатками тянули и толкали на холм целые большие семейства. Между колёсами, гогоча и крякая, хлопали крыльями утки и гуси, внося свою лепту в общий гвалт. Шумная толпа, обсуждая будущую выручку и браня детей, понемногу продвигалась вперёд, стремясь как можно скорей попасть на ярмарку.