Прекрасно, вы можете сесть.
Ней садится.
(Томскому). Вам слово, господин странник.
Томский встает.
ТОМСКИЙ (так же бесстрастно, как до него — Ней).
Позвольте представиться — Романов-Голштейн-Готторпский Александр Павлович, император Всероссийский. Мой верный народ наградил меня прозвищем Александр Благословенный — в благодарность за избавление от иноземной напасти в двенадцатом году. (Катарине). Под иноземной напастью подразумевается французское нашествие. (В зал). В ноябре двадцать пятого года я отправился с женою в Таганрог, в дороге простудился и внезапно скончался — от вызванной простудой болезни легких, в доме таганрогского градоначальника Папкова. (Пауза). Такова официальная версия моей смерти. (Пауза). Действительность была иной. Со временем, меня всё чаще стало посещать чувство вины за смерть отца, императора Павла. Слухи объявляли меня причастным к заговору против него и даже называли главным организатором заговора, отцеубийцей. И, хотя я не мог ни участвовать в этом преступлении, ни даже знать о нем, со временем я понял: моё поведение в этом смысле было предосудительным. Я ведь даже не пытался наказать цареубийц. В конце концов, я понял, что должен чем-то искупить свою вину — истинную или ошибочную. И я решил удалиться от дел управления империей. Но, чтобы не вызвать в стране смуту, сделать это тайно. В столицу был доставлен закрытый гроб, якобы с моим телом. На самом деле, в гробу находилось тело фельдъегеря Маскова, погибшего на моих глазах от несчастного случая. Масков был очень похож на меня — ростом и фигурой. Его-то и захоронили в Петропавловском соборе. Я же продолжил свою жизнь под именем Феодора Кузьмича Томского, странствуя по святым местам и монастырям, умерщвляя плоть, проводя время в молитвах и посте. И вот ныне, как видите, добрался и до Америки.
БРОДЯГА.
Кто-нибудь хочет дополнить то, что сказал смиренный старец Феодор Кузьмич? Нет? (Томскому). Прекрасно, вы можете сесть.
Томский крестится и после этого садится.
(Робо). Вам слово, господин коммивояжер.
Робо встает.
РОБО (так же, как до него Ней и Томский).
Я родился на острове Корсика в семье Карло Буонапарте. При рождении получил имя Напулеоне — по-корсикански, или, по-французски — Наполеон. Таким образом, я — Наполеон Бонапарт, император французов и покоритель Европы. Я пронес знамена Франции не только по Европе, но и в Европу и Азию! Не было равных мне в истории войн. Разве что (поворачивается к Томскому) Александр Великий, ваш славный тёзка, дорогой брат. Но в четырнадцатом году, из-за предательства близких (пристально смотрит на Нея) неблагодарных людей, я был вынужден отречься и отправиться в ссылку на остров Эльба. Правда, уже через год я вернулся — вернулся с триумфом! Увы! Вновь предательство, вновь измена, коварство и вероломство врагов. В итоге — ссылка за экватор, на маленький остров Святой Елены. Там я и скончался от рака — наследственной болезни мужчин моей семьи. (Пауза). Такова официальная версия. (Пауза). На самом деле в скромной могиле на далеком острове покоятся останки некоего Франсуа-Эжена Робо, который, как полагают врачи, был отравлен мышьяком. Видимо, мышьяк предназначался мне. Я же, ставший отныне коммивояжером Робо, прибыл в Америку. Правда, для этого мне пришлось пересечь океан, а затем — целый материк, уже по суше. Но, так или иначе, я здесь. И снимаю очень уютную комнату в вашем трактире, мадемуазель Газуль. (Кланяется Катарине). Очень вам благодарен за гостеприимство.
БРОДЯГА.
Кто-нибудь хочет дополнить то, что сказал уважаемый коммивояжер Робо? Нет? (Робо). Прекрасно, вы можете сесть.
Робо некоторое время стоит, гордо вздернув голову и демонстрируя залу свой «наполеоновский» профиль, потом садится.
БРОДЯГА.
Пора возвращаться, господа! Нас ждет трактир «Итака»!
Свет на авансцене гаснет.
Конец первой интермедии.
КАРТИНА ВТОРАЯ
Трактир «Итака». Вся обстановка та же, что и в первой картине. Раннее утро, поэтому в трактире еще нет посетителей, есть только хозяйка Кристина Газуль, неторопливо протирающая кружки, — и Бродяга, дремлющий на привычном месте, за маленьким столиком в углу трактира.
КРИСТИНА (Бродяге).
Сыграл бы что-нибудь, веселее бы дела шли. Что-нибудь такое... о любви, о женском сердце. Ну? Давай, давай, дружок. Выпивку надо отрабатывать. И еду тоже.
Бродяга вскакивает, хватает гитару.
{Улыбается). Не пугайся, я пошутила. Но сыграй, сыграй. Всё равно, что. Не люблю сидеть в тишине. Гитара напоминает мне об Испании. Странно, ведь я никогда там не была, а в душе живет что-то такое. Ах, испанская душа! Давай, спой про Испанию какую-нибудь песенку!
Бродяга поёт песню «Подражание старинному романсу».
Подражание старинному романсу
Не то чтобы тоска — скорее непогода,
холодные дожди, рутинные дела,
свихнувшийся январь — дурное время года,
а в небе — облаков кривые зеркала.
И года не прошло, как с Вами мы расстались.
Зачем же вспоминать то давнее вино?
Ах, если бы. опять мы. с Вами повстречались!
Ах, если бы... Но нет,уже не суждено.
Царапающий звук, рождающий тревогу,
Листающий часы, стирающий года,
Указывает путь, пунктирную дорогу
От точки «навсегда» до точки «никогда».
И года не прошло, как с Вами мы расстались.
Зачем же вспоминать то давнее вино?
Ах, если бы. опять мы. с Вами повстречались!
Ах, если бы... Но нет,уже не суждено.
КАТАРИНА (растроганно).
Ну, вот, милый, как хорошо-то. Но уж очень грустные у тебя песни, очень. Не для веселья вовсе.
Входит Кобыла. Останавливается в дверях, осматривается. Подходит к стойке.
КАТАРИНА.
Утро доброе, господин урядник. Не угодно ли чайку?
КОБЫЛА.
Нет, красавица, чайку по утрам я не пью, благодарствуй. Скажи-ка мне, а что твой постоялец новый, как? Здоров ли?
КАТАРИНА (пожимает плечами).
Что ему сделается? Как приехал, ужин спросил, а после тотчас спать ушел. Комнату снял, не торгуясь, на неделю. Заплатил вперед, всё честь по чести. Обходительный господин. Месье.
КОБЫЛА.
Не спускался еще сегодня?
КАТАРИНА.
Так ведь рано еще! Это вы у нас, господин урядник, ранняя пташка. А он, думаю, с дороги умаялся, до обеда спать будет. (Ставит на стойку перед Кобылой стакан вина). Не побрезгуйте, господин урядник, от всего сердца.
КОБЫЛА.
Ну, коли от сердца (поднимает стакан). Твоё здоровье, хозяйка. Хоть и нехорошо с утра вином баловаться, да уж больно у тебя оно славное,
