Женя, сильно вздрогнув, уронила на пол большую красивую чашку, расписанную кофейными зернами, и закричала еще раз, когда горячий кофе ошпарил голую лодыжку. Но ни звон разбитого фарфора, ни крики встревоженных женщин не вызвали никакого отклика в доме. Неужели мы здесь одни? Ладно Наталья, ей не с руки себя выдавать, но где же хозяин?
– Алена, твой муж еще спит?
– Андрюша? Не знаю даже. – она нервно сплела пальцы в замок. – Он по субботам поздно просыпается, но в 11 утра обычно уже одет и требует кофе. Сейчас вообще который час? Что-то у меня в голове все спуталось…
– 11.32 – отрапортовала я, достав мобильный. – Поздновато для сна, не находите?
– Сейчас выясним. – решила Алена, и скомандовала: – Женя, бери поднос, и пошли!
– Всем стоять! – Половцев встал в проеме и скрестил руки на груди. – Никто никуда не выходит, ждем приезда опергруппы. По дому ходить сейчас опасно.
Дико посмотрев на него, хозяйка все же отошла к окну, немного подумала, достала мобильник и начала набирать какой-то номер. Даже от двери я услышала длинные гудки, но некто не торопился ответить на ее звонок.
– Андрей не отвечает… он на ночь всегда убирает звук, неужели еще спит? – она смотрела на нас широко раскрытыми глазами, но мы с Сашей отводили взгляды.
К счастью, ждать пришлось недолго. Вдали раздался звук полицейских сирен, и уже через несколько минут мы были избавлены от необходимости отвечать на тяжелые вопросы.
Глава 16
. Убийца выходит на сцену
На сей раз в распоряжении полиции была целая гора видеороликов прекрасного качества, причем с разных камер – и с тех, что были во дворе банкирского особняка, и соседских, и с парковки возле “Гипериона.”. Айтишники СК сделали даже небольшой фильм из этих роликов. В нарушение всех правил Оскар сделал копию и принес ее домой, и весь воскресный вечер, а также еще полночи, мы вместе с Половцевым и Машей наслаждались этим странным хоум-видео в небольшой комнатке супругов Беловых.
Начинался он ранним субботним утром. В 9.21 Алена с Женей сели в синий Рендж Ровер и выехали со двора. В 9.33 их джип припарковался на большой стоянке возле “Гипериона”. Камера засняла обеих женщин, которые вылезли из машины и отправились в сторону супермаркета. К сожалению, камера была направлена только на стоянку, подходы к магазину она не захватывала.
Внутри “Гипериона” камер было мало, и в сферу их интереса попадали лишь парочка ювелирных и бутиков брендовой одежды. Тем не менее, пару раз на них попала Алена, задумчиво примеряющая массивное золотое кольцо в одном бутике и взвешивающая в руках массивные золотые туфли – в другом, и один раз промелькнула Женя, рассматривающая дорогую ювелирку через витринное стекло.
А параллельно шло другое кино. В 9.54 на парковке возле элитного поселка припарковались неприметные серые “Жигули” с замазанными грязью номерами. С водительского места вышла женщина в тонком черном плаще, из под которого виднелись очень длинные темные широкие брюки из какой-то синтетики, и с небольшим рюкзачком на плечах. Серо-бурые волосы, уложенные в немного растрепанное каре, яркая бордовая помада, сильно выходящей за контур губ, большие очки в роговой оправе… Даже если б я не видела фото из паспорта, смогла бы догадаться, что перед нами на большом экране – та самая неуловимая Наталья Костромская.
Периодически наступая на собственные непомерно длинные штаны, она, тем не менее, бодро отправилась вперед, по направлению к особняку Тихомировых. Дошла за четыре минуты, уверенно открыла служебную калитку, и скрылась в доме.
Но вот чего не успел нам рассказать охранник – вернее то, чего мы не дослушали – был выход Натальи из дома в 10.04. Проведя внутри ровно шесть минут, она вышла и все тем же быстрым, но уверенным шагом, и отправилась обратно на стоянку. На черном плаще не было видно следов крови. И в 10.08 невзрачный Жигуль отбыл в неизвестном направлении.
Что происходило в доме в эти 6 минут, увы, осталось вне нашего кино. Но догадаться было несложно. Судя по всему, Наталья, не теряя зря ни секунды, направилась в спальню банкира. В собственном доме он не запирал внутренние двери. Так что без без всяких помех незваная гостья зашла к нему, еще спящему, как обычно по выходным, выстрелила в висок из пистолета – вероятно, с глушителем, поскольку вне дома выстрела не было слышно – и спокойно удалилась.
Банкира нашли еще раздетого, наполовину свесившегося со своей постели. Простыня и наволочка были пропитаны кровью, на коричневых “тисненых” обоях красные брызги соседствовали с серыми комочками, крепко впечатавшимися в рифленую бумагу. Судя по положению на кровати, скрип двери и шаги все же пробудили беднягу, он приподнялся на локте и подался вперед, но осознать, что Наталья пришла по его душу, наверняка еще не успел. Возможно, кровь из разорванной артерии и попала на нее, но на тусклом черном плаще на экране сложно было различить красные пятна. По крайней мере, охранник Володя уверял, что вышла она точно в таком же виде, как и вошла.
Весь фильм занимал немного времени, но мы прокручивали его снова и снова, останавливал кадры, замедляли скорость некоторых эпизодов, запивая их литрами чая, которые терпеливо подавала нам измученная Маша. Дашутка снова простыла и весь день капризничала, и эту ночь подруга, кажется, собиралась хоть немного поспать…
– Маша, странная у нее какая-то одежда. – наконец сказала я. – Сейчас не лето, всего плюс 12 на улице, а плащик таким тонким выглядит… И брюки, они ж даже не из хлопка, они тепло не держат совсем. Вдобавок слишком длинные, я все удивляюсь, как она в них не упала ни разу.
– Такие плащи я недавно на распродаже в довольно дорогом бутике видела, они, кстати, непромокаемые. – Маша выглядела уставшей, и ее интерес к фильму к ночи уже угас. – Так что для осени самое то. Ни дождик не намочит, ни кровь внутрь не просочится. А брюки – так они тоже, думаю, одноразовые. Понятно же, что где-то кровь на них попала. А так – их просто выбросить можно, не жалко. И длина от брызг крови обувь защитит. Что они не шерстяные, вообще фигня – в юности я зимой на морозе гуляла в мини из кожзама, и ничего, жива до сих пор. Ей вообще всего пару кварталов пройти от машины и обратно. А что плащ скорее дождевик,
