Все. Дальше не пойдем. С этой позиции, почти на краю балки, я вижу как минимум троих. Кажется, они готовятся к новому залпу, надо этим воспользоваться. Выстрелил одновременно с басмачами. Попал, хотя и не совсем туда куда целился. Целился между лопаток, а пуля попала в ногу, и супостат заорал благим матом, привлекая внимание к моей персоне… Да. С этим дымным порохом, рассчитывать на скрытность позиции не приходится. Меня вычислили с полпинка. Хорошо что хоть стволы были разряжены… У них. А я успел выстрелить из второго мушкета, и как ни странно, снова попал в противника, причем именно туда, куда целился — в грудь. Определенно — эта машинка куда сподручнее моего карамультука. И лягается не так сильно, и бьет точнее. Дальше буду пользовать ее. А сейчас — бегом назад на пару десятков шагов. Подставлять под вражеские пули, нет никакого резона… Или?.. Хотя нет. Автоматик свой, использовать не буду. И патронов жалко, и светиться не хочется… Так, оглядеться по сторонам, не крадется ли кто, теперь перезарядка. Карамультук есть. Теперь второй мушкет, не перепутать боеприпас, заряды для нового, в медных пенальчиках. Оп — шевеление над краем балки. Все-таки хорошо что у этих ребят тактика не на высоте. Вместо того чтобы стрелять из укрытия, двое раздолбаев вылезли на чистое место. Вскидываю мушкет, ближайший вражина орет благим матом. Это же надо, стреляя почти в упор, попал только в ухо, от волнения забыв сделать поправку на взлетающий кверху ствол. Уп-с… Привычно ухожу перекатом, успевая уйти с линии огня второго врага… А чего это ты дурак делаешь? — Вместо того чтобы прилежно встать и перезарядить оружие, супостат выдрал из ножен здоровущую саблю, и попер на меня в рукопашную. Мы так не договаривались! А впрочем — ладно. — Все равно рукопашник из тебя неважный. Кто ж так замахивается? Это же не топор! …От первого удара я ушел без особых проблем. А во время второго замаха — ткнул, все еще дымящимся стволом мушкета в морду противнику, и добил прикладом… Да, это не СВДешка. Это скорее дубина из которой еще иногда и стрелять можно. Мозги так и прыснули в стороны. Чуть не сблевал.
А одноухий, уже кажется пришел в себя, и тоже тянется за клинком, хотя глазки еще мутные. Что там у тебя? — Шпага! А у меня… А у меня нет никакого желания с тобой фехтовать. Отбегаю назад, и начинаю судорожно перезаряжать мушкет. В бою, можно использовать и облегченный вариант заряжания, только порох и пуля, без всякого пыжа. А в крайнем случае воспользуюсь автоматом… И шомпол, на свое место можно не возвращать, а просто бросить на землю. Успел. Стрелял почти в упор, пороховые газы, обожгли одежду покойника.
Ух… Руки трясутся, ноги ватные, комок блевотины в горле, и глаза жутко чешутся от порохового дыма. — Весело, а ведь война-то еще только началась. Еще два целых противника в балке, и один пораненный, и какая-то движуха вокруг каравана.
Бабах, бабах… — Одна пуля, взвизгнув, сбила шляпу с моей головы, а вторая… А откуда собственно стреляли? Черт! Почти у меня из-за спины. А я… — а у меня… Оба ствола пустые. Так что пришло время бизончика… Хотя… Это же рожа Рииша, только уж больно чумазая. Олень ты чернобурый, ведь мог бы и убить! Выходит это он пятого супостата уговорил, который вылез меня убивать. Остался один. Перезарядиться. И вперед. А куда это он удирает по дну оврага?
— Молодец Иигрь. — Крикнул мне довольно скалящийся Риишь, останавливая свою лошаденку возле меня. — Хорошо дрался! Я к нашим, а ты за этим проследи…
Сказал, и унесся куда-то… Наверное знает, где через балку на коне можно переехать. А вот нафига мне «за этим» следить? Впрочем — послушаем старшего товарища, он мужик опытный, зряшнего не посоветует. Хм… — хмырек уже успел вылезти из овражка, и бежит в сторону степи… На своих двоих. Ага. Кажется я понял что задумал Риишь. — Пограбить! Где-то эти ребята своих лошадок спрятать успели, а лошадки ведь денег стоят! А что там у нас с караваном? Пальба идет, но кажется уже не так активно. Супостаты, обломившись со своим хитрым планом, и наткнувшись на острые зубы, кажется предпочли не связываться с опасным зверем, и потихонечку отходят обратно за холм, лишь отстреливаясь для виду.
А я припустил за удирающим супостатом. Сначала — на своих двоих, а потом, услышал за спиной топот — Троцкий, отсиживавшийся во время боя в тылу, теперь следовал за мной как послушная собаченка. То ли выучка у местных лошадок отменная. То ли учуял скотина, что пришла пора грабежа, и решил поучаствовать. Ну и ладно, подельник мне не помешает, добычу делить будем честно — мне золото, тебе овес.
Чуток не успели, мы уже настигали нашего беглеца, когда он, нырнув в какой-то овражек, вылетел оттуда уже верхом, свистом увлекая за собой пятерку оседланных лошадей.
— Троцкий, так это же нас грабят! — Возмущенно заорал я на ухо своему конику, и тот резво припустил следом.
Не, реально. Сейчас, с меня, как с безлошадного, удерживают примерно четверть зарплаты. Если бы не свои седло с уздечкой — удерживали бы полную треть. А коли и без оружия заявился — работал бы только за еду. Хотя, скорее всего, безоружного охранника, просто не наняли бы — на кой такой вояка нужен? …Короче, коли я приведу оу Моовигу целых шесть лошадок, да еще и с полным комплектом сбруи — премия мне должна обломиться очень не хилая. Желание, конечно, малость меркантильное и даже, отчасти безнравственное, учитывая, что за эти деньги придется убивать. Но… — жизнь такая. А мне, между прочим, в целом огромном мире, предстоит найти всего двух человек, закинутых черт знает куда, может быть вообще на другой континент. А это, знаете ли, даже не иголку в стоге сена отыскать, а куда покруче будет. Возможно — предстоит много путешествовать. А путешествовать, куда лучше с тугим кошельком и в качестве пассажира, чем с голым задом — погонщиком или матросом. О том, что мои поиски могут оказаться тщетными, и мне придется как-то приживаться в этом мире, — даже думать не хотелось. Но денежки, понадобятся и в этом случае.
Пока я так размышлял, мы, с убегающим от меня ворогом, взлетели на холм, спустились в степь, обогнули какую-то рощицу, и…
— Нарвался! — Пронеслось у меня в голове. — Вот что значит — помереть от жадности.
Мой беглец вывел меня на целую толпу людей, лошадей и верблюдов… Ну, может и не толпу, но дюжина с лишком человек, это… Хотя… — Я уж было затеял развернуть резво несущегося вперед Троцкого, но в последний момент сумел кое-что разглядеть — большая часть народа, толпящегося возле кучки верблюдов и лошадей, явно прибывала в статусе пленных, на что намекали их побитый вид и колодки на руках. А реальных врагов у меня, всего-то… — М-да — трое, не считая беглеца. И они меня засекли, и уже резво припустили в мою сторону. Троцкий уже подустал, да и разворачивать его, время упущу. А там дальше — подъем вверх по склону холма. На дистанцию уверенного выстрела, эти трое подъехать вполне успеют. Три пули в одну спину — одна, да попадет. Не в меня так в Троцкого, а на своих двоих, я уже далеко не убегу. А драться?.. Похоже, хочешь, не хочешь, а придется. В том смысле — что придется задействовать игрушку из двадцать первого века моего мира. Тогда значит, сделаем так. — Я остановил коняшку, демонстративно бросил мушкет на землю, и вроде даже поднял руки, демонстрируя свою миролюбивость и покорность судьбе. Это — оградило меня от выстрелов издалека. Ну а когда довольно лыбящиеся басмачи подъехали метров на пять, сделал три одиночных выстрела. Супостаты умерли раньше, чем поняли что-же произошло.
…Потом было попытался догнать таки своего беглеца. Фига. — Увидев что произошло с его товарищами, он довольно быстро дал деру, со страху забыв прихватить с собой все свое имущество… И я не стал его догонять. — Надоело!
Теперь осталось быстренько забрать имущество и разобраться с людьми. А действовать надо действительно быстренько, ибо тут, судя по всему, основное имущество банды, а значит, они сюда вернутся, пусть даже и сделав немалый круг по степи.
М-да. — вот еще проблема. Народ-то прямо скажем изрядно побитый, быстро бежать не сможет. Станет ли оу Моовиг с ними возиться? …И стоит ли вообще показывать их оу Моовигу? Я еще помню, как он меня пытался в кандалы определить, а этим чего светит? Особенно бабам. Их тут аж четыре, и кажется каждую уже успели не раз пустить по кругу. Что-то мне подсказывает, что мои новые дружки, едва ли удержатся, чтобы не продолжить эту карусель. Лично я, при этом, присутствовать не хочу! Да и мужиков и подростков в рабов превращать — не мое это.
Подъехал к кучке связанных, испуганно глядящих на меня людей, слез с седла, и разрезал веревки на ближайшем из них.
— Кто главный? — Постарался, чтобы мой голос звучал властно, и даже чуточку надменно. А то ведь с них станется и на меня наброситься, коли почуют, что я слабину даю.
— Наверное я, господин. — Подал кто-то голос из толпы.
