Конечно же, я зашла в квартиру, поспешно сняв куртку, и пошла на аппетитный запах. Покусывая губу, сжимала и разжимала кулаки. Нервничала. Вот если бы я сейчас была в чем-то сексуальном, посмотрела, как бы эта задница от меня сбежала.
Остановилась, одергивая себя мысленно.
“Быстро выключила режим неуверенной дуры! Плевать, во что одета! Для того, чтобы свести мужчин с ума, не обязательно принаряжаться. Так что орехи напрягла, грудь вперед и улыбайся, Зоя Аркадьевна. Улыбайся.”
— Как пахнет, — мурлыкнула, вновь сосредоточившись на самой аппетитной части Алена.
Почему у мужиков такие взбитые задницы, упругие? Редко встретишь парня с плоским задом, а вот женщин чаще.
Зависть — это плохо, Зоенька.
А что делать? Остается только завистливо вздыхать и поедать взглядом.
— Это фирменный рецепт одного из моих отцов, — воу, ещё этот белоснежный цвет зубов явно когда-нибудь меня ослепит.
У этого мужчины есть хоть один недостаток? А то аж не по себе. Ему ведь не на кухне надо стоять, а по красной дорожке разгуливать. Вот сейчас как представила, сколько он разбил сердец в прошлом, и сразу же ревность выпустила когти.
— И часто твой папа готовил? — прощупывала почву, подходя к Алену все ближе.
Сейчас как сожму эту задницу в ладонях, как укушу за плечо.
Я дикая-дикая женщина, голодная до ласк. Все же в лифте мы дальше орального секса не пошли. Да, были прикосновения, трения определённых частей тела и все. Сильно не разгуляешься в кабинке втроем, знаете ли, пусть она и просторная. На кровати удобнее. Как представлю, что сегодня меня ожидает, так внутри все трепещет.
Но ночь в лифте все же стала для нас определенной точкой отсчета наших отношений. Именно в ту ночь я стала серьезно к этому относиться, именно в ту ночь они проникли в мою душу. Как пафосно, зато честно.
Не успела сделать и пары шагов, как была схвачена.
— Попалась, — шепнул Марк, прижавшись сзади.
Мурр, второй котик появился.
Я не знаю, чем он мылся, но запах крышесносный.
— Ты мокрый, — наигранно возмутилась, не сделав ни одной попытки освободиться.
Это так приятно, когда тебя обнимает мужчина, от которого так пахнет. А еще он выше, крупнее, и это все образует крепкое чувство защищенности.
— А твоя киска мокрая? Такой вид… — продолжил дразнить, покусывая ухо.
Посмотрела на Алена, который с усмешкой наблюдал за нами. Обожаю, когда его глаза темнеют от возбуждения.
— Ммм, — простонала, прикрывая глаза, стоило Марку сжать грудь.
Как же хорошо, что я не надела лифчик.
— Никакого секса, пока она не попробует пищу богов, — Ален строго заявил Марку и ответил мне на ранее заданный вопрос. — Мама и отцы каждый вечер собирались на кухне и готовили вместе. До сих пор слышу их смех и ту атмосферу счастья. Когда мы подросли, то тоже начали помогать им, и все вылилось в семейную традицию, наполненную особым теплом.
— Они тоже были голыми? — приоткрыла один глаз, тая от объятий Марка, который, послушав супруга, прекратил притрагиваться к чувствительным местам.
А жаль.
— Наверное, когда были только втроем, — глаза Алена заискрились от озорства.
— Он старался произвести на тебя впечатление, — шепнул Марк, сдавая брюнета с потрохами.
— Ты тоже мог надеть халат, а не выходить в одном полотенце, — Ален закатил глаза, отворачиваясь к плите.
— И проиграть на твоем фоне? Размечтался, — фыркнул и, распустив мою шишку, зарылся носом в волосы, громко вдыхая.
— Вы такие милые, — улыбнулась, а у самой мурашки по коже от жаркого дыхания сзади.
Марк, словно чувствуя мой настрой, развернул к себе и поцеловал, жадно, так, как умеет только он. Застонав, заскользила ладонями по мокрой груди вниз и ответила, вложив весь свой голод в поцелуй.
Мощный всплеск мужской силы околдовывал и пробуждал мою женскую мягкость. Хотелось стать нежной девочкой, мурлыкающей в такт его частому сердцебиению.
Поцелуй прервался слишком рано. Мне мало, хочется еще. Может, поэтому тянусь к рыжику на цыпочках вверх.
— Это ты сегодня милая, тебе идет без косметики, — очертил подушечками пальцев скулы, губы и обнял шею, слегка сжав, поцеловал вновь.
“То, что доктор прописал,” — пронеслось в голове.
— Имейте совесть, мне никак не отойти, пригорит, — заворчал Ален, и Марк улыбнулся, прервав поцелуй.
— Сейчас ты воплощаешь собой образ ворчливой жены.
— Еще раз назовешь так… — прищурился.
— И? Отшлепаешь? — поиграл бровями рыжик, поглаживая пальцами мою спину.
— Выдеру без смазки, — оскалился Ален.
— Какой дерзкий, — хохотнул Марк, поцеловав меня в висок.
— Не веришь? — вновь прищурился.
— Ты меня слишком любишь, малыш, чтобы воплотить свои слова в жизнь.
В словах Марка было столько любви, что даже у меня потеплело внутри, что уж говорить про Алена.
— Люблю, — шепнул тот и отвернулся.
Это было слишком для меня. Я больше не могла противиться. Отстранившись от Марка, подошла к брюнету и обняла его со спины.
— Я скучала, а ты даже не обнял, — пожаловалась, прижавшись щекой к спине.
Алену не потребовалось много времени, чтобы выключить плиту и повернуться ко мне с виноватым выражением на лице.
— Прости, я хотел, чтобы тебе было с нами хорошо, и…
— Тсс, — притронулась пальцем к губам мужчины. — Мне будет хорошо, если ты меня поцелуешь.
Больше не потребовалось ничего говорить, Ален наклонился ко мне и медленно сокращал жалкие сантиметры между нашими губами. Наше дыхание слилось в одно раньше, чем сомкнулись уста.
Вся нежность, что живет в мужчине, воплощается в его поцелуях. В том, как он сжимает губами мою нижнюю губу и оттягивает ее, посасывая; как его язык переплетается с моим; как стонет в унисон со мной и прижимает ближе к себе.
От его поцелуев кружится голова и дрожат пальцы. В теле просыпается чувствительность, дыхание прерывается. Чувствуешь себя такой особенной и опьяненной.
— Я так не могу, — отчаянно простонал Марк. — Может, ты потом похвастаешься своими кулинарными способностями, а сейчас мы переместимся в спальню?
— Мне нравится предложение рыжика, — шепнула в губы Алена, — но сначала, может, снимем это? Без него будет гораздо лучше.
— Думаешь?
— Уверена, — выдохнула, стягивая через голову горячего мужчины фартук.
Отбросив его подальше, сглотнула, исследуя ладонями крепкое обнаженное тело.
— Наш малыш возбужден, — произнес Марк, обнимая сзади, — не хочешь ему помочь?
— В спальне? — мой голос задрожал от возбуждения.
— Здесь и сейчас, малышка, — страстно прошептал, сжимая ягодицы.
— Если только хочешь, — нахмурился Ален, выискивая на моем лице возмущение.
Какой милый, сам возбужден до предела, а думает о моих желаниях.
— Я хочу, — улыбнулась и невинно чмокнула в губы, прежде чем опустилась на колени.
Марк не мог удержать руки вдалеке от меня: одной поглаживал шею, а второй зарылся в волосы. Ален же, часто дыша, держался за край столешницы, пока я ласкала губами косые мышцы, осыпала поцелуями бедра, подбираясь все ближе к гордо стоящему красавцу.
Рваный вздох, и мои губы путешествуют по бархатной коже члена. Скольжение языка по головке, и капля предсемени растворяется во рту.
— Зоя, — возбужденный шепот ласкает слух.
Улыбаясь, прикрываю глаза и отдаюсь ласкам без остатка.
Медленно. Быстро. Щелчок язычком по головке, и ещё один стон срывается с губ брюнета.
Сжимаю упругие ягодицы и постанываю от наслаждения, которое получаю сама, лаская этого шикарного мужчину. Его твердость будоражит, губы покалывает, а внизу…
Черт, трусики хоть выжимай.
— Малыш, позволишь мне помочь? — спрашивает Марк, крепко сжимая волосы.
С хлюпающим звуком размыкаю губы и отвечаю, продолжая ладошкой поглаживать член и сводить Алена с ума.
— Только осторожно.
— Я буду нежен, — улыбается и грубо целует, после чего говорит Алёну, — детка, ты такой сладкий.
