Я подошел к Николь, она развернулась ко мне спиной. Первым делом я решил собрать выбившиеся из прически рыжие пряди и, стоило коснуться ее волос, как девушка вздрогнула.
Она боялась меня? Тогда зачем попросила помочь?
Я старался справиться со шнуровкой, как можно аккуратнее, но иногда задевал нежную кожу спины, чувствуя, как девушка замирает при каждом касании.
- Дэйрон, я хотела бы нанять экономку для папы, – нарушила она тишину.
- Ты можешь делать все, что считаешь нужным, – ответил я, дойдя до середины шнуровки. – Я оставлю для тебя чековую книжку, - добавил я. Николь снова замерла, а после совершенно искренне сказала.
- Я не хотела тебя обидеть. – Я замер со шнуровкой на половине. – Просто хочу тебе помочь стать достойным лордом.
Я даже зубами скрипнул от последней фразы.
- Николь, я не считаю, что человека делает достойным титул, – сказал я, продолжив разделываться с платьем.
Головная боль снова усилилась. Хотелось поскорее уйти и заняться вырубкой леса.
- Но, Дэйрон, так заведено…
Я не дал ей договорить:
- По-твоему, Маркус недостойный человек, потому что был рожден в простой семье? – спросил я, но это был риторический вопрос. Как бы Николь ни ответила, я знал, что он для нее слуга. – Знаешь, мой отец никогда мной не интересовался, – начал я, и Николь вновь застыла, словно превратилась в неживой предмет. Должно быть, она не ожидала, что разговор примет такой оборот. – Он знал о том, что моя мать была беременна. Сознательно спал с ней. И знаешь, что он ей посоветовал? Сходить к знахарке, Николь. И это при том, что она была на большом сроке и могла даже не выжить. Моя мать была служанкой в его доме, он кинул в нее деньгами, но не большой суммой, а копейками, даже не выплатив жалование за год, а после, выгнал. По-твоему это достойный человек?
Николь молчала.
- Он поступил неприлично, – вдруг сказала она. – Аристократ не должен был так поступать…
- Скажешь, это редкость, Николь? Когда аристократ спит со служанкой? Только вот сильно ли его осуждают? Общество закрывает глаза за его голубую кровь. Подумаешь, интрижка… Отец не потерял от этого ни деньги, ни уважение. А вот моя мама потеряла все. Хуже ли ее поступок, чем его? Но ведь она не аристократка, а значит, недостойная. Сама виновата.
Моя женамолчала.
- У Маркуса есть жена и ребенок, все свое жалование он отправляет им, а сам живет на гроши. Все свободное время он занят работой. Он со мной с самого начала, технология обработки дерева его, я ведь в этом ничего не понимал. Ему пришлось оставить жену и ребенка в городе, потому что здесь нет дороги, а его жена часто болеет. Но он верил в этот проект с самого начала. Трудился, ради своей жены и теперь его семья переедет сюда. И этот человек, по-твоему, недостойный, Николь? По-твоему, я должен уважать его меньше, чем отца, который просил не приезжать на его похороны, чтобы не позорить?
Я, наконец, закончил со шнуровкой. Николь так и стояла неподвижно, обдумывая мои слова. Она казалась такой слабой и ранимой, на миг я даже подумал остаться, но головная боль напомнила, что не стоило рисковать.
- Доброй тебе ночи, Николь, – сказал я и выложил на стол чековую книжку. Подойдя к двери, дернул ее на себя, и внутрь сразу же что-то кинулось между ног. Николь быстро обернулась на шум, и мы оба увидели виновника.
Снова кот. Я нахмурился, посмотрел на Николь. Казалось, она была рада незваному гостю, который уже прыгнул на стул и взирал на нас.
- Пусть останется, - сказала она. Я посмотрел в зеленые глаза. – Пожалуйста, я его помою, - добавила она, словно я собирался его выгонять.
- Хорошо, – согласился я, если Николь нравится этот кот, то я точно не имел ничего против него.
Николь кивнула.
- Доброй ночи, Дэйрон, - сказала она с сожалением. Я кивнул ей в ответ и вышел из дома. У меня было много работы и лучше потрачу все силы именно на нее.
Глава 23
Дэйрон ушел, и мы с котом остались вдвоем. Выглядел мой пушистый гость сегодня намного лучше. И в свете камина я даже могла видеть, что шерсть у него рыжего цвета.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Оставить кота было слабостью, но оставаться одной даже в этом маленьком доме, мне совершенно не хотелось.
В голове все еще звучали слова Дэйрона, про его отца. Я никогда раньше не задумывалась, каково женщинам, которые становятся содержанками богатых господ.
Такие случаи происходили довольно часто и обществом, несомненно, порицались, но так ли сильно, как должны? В том, что произошло с его матерью, лорд Лэстер был виноват не меньше, а возможно, даже и больше матери моего супруга.
Но когда общество узнало о существовании Дэйрона, оно гудело всего пару дней. И в новостных колонках осуждался только Дэйрон, но никак не его отец. Словно именно Дэйрон был виноват, что его отец зачал его вне брака.
А сколько слухов было после его отъезда из столицы. И ни одна газетенка не писала о лорде Лэстере старшем. Нет, все писали о Дэйроне. Обвиняли его в темных делах, в карточных играх и распутном поведении.
А он все это время жил в Борнмуте и развивал лесопилку.
Если кто-то тебе не нравится, ты всегда найдешь, что можно об этом человеке сказать плохого. Так и Дэйрон стал, как бельмо для общества: наполовину лорд, наполовину обычный человек. Настоящий позор, который слишком плох для того, чтобы его принять.
Мне стало жалко своего супруга, который подвергся таким гонениям, из-за своей крови. Но от своих убеждений я не отказалась.
Мысли о Дэйроне напомнили и о письме в кармане. Стоило ли его читать? Достойно ли рыться в его прошлом и веря глупым слухам, как когда-то из газетных заголовков о Дэйроне? И ведь его отец не заступился за своего сына, даже зная правду.
Все же будь отец Дэйрона истинным лордом, он бы не поступил так. А моя мама, она была истинной леди и учила меня быть таковой.
Я ровнялась именно на нее. В голове сразу появилось самое яркое воспоминание о моей мамочке. Удивительно, что ярче всего я помнила, ни как она выбирала мне платья, ни как делала выговоры и даже ни как совсем редко, будучи в хорошем настроении, она могла шутить и смеяться. Нет, самым ярким было последнее воспоминание о моей маме. Помню, как она держала меня за руку, вся бледная и измученная после родов и улыбалась.
Она не стала бы плакать, чтобы не расстраивать меня. Поэтому улыбалась. Мне она тоже запретила плакать, аристократки так не делают. Эмоции – оружие, а не слабость.
Последнее, о чем просила мама, быть настоящей леди. Быть достойной своего титула. Дальше Саманта увела меня.
Я навсегда запомнила ее холодные руки и последние слова. И делала все, чтобы соответствовать тому образу мамы, который помнила и который бы она хотела видеть во мне.
Быть истиной леди, а не только ею казаться. Вот что важно. А отец Дэйрона не был истинным лордом, он лишь казался им.
Как собственно и Эдвард… Я даже нахмурилась, вспомнив своего несостоявшегося жениха. Удивительно, что мысли о нем посещали меня так часто, особенно по вечерам.
А может, и неудивительно, все же я испытывала к нему чувства, и забыть такое сложно. Хотела стать его женой, это ведь непростое решение. Он так подло предал меня… А ведь говорил, что любит.
Забыть такое было сложно. Моя жизнь перевернулась с ног на голову за пару дней, но я все равно не разочарую маму, чего бы мне это ни стоило. Все будет так, как должно быть.
Кот мяукнул и вернул меня из собственных мыслей в реальность. Я посмотрела в светящиеся глаза и вздохнула.
- Вот, где ты был целый день? Мне пришлось отдать бутерброды рабочим. А ты ведь голодный…
Кот внимательно меня слушал, но я все еще не знала, могу ли подойти к нему или нет? Стоило попытаться подойти к столу, чтобы набрать для него каши с мясом, как он спрыгнул со стула и отошел в сторону.
Передвигаться с расстегнутым корсетом было неудобно, и я уже хотела отойти ко сну. Но сделать это, зная, что кот голодный, не могла.
