Читаем без скачивания Зарубежный детектив - Димитр Пеев

Поздно вечером у меня на квартире раздался телефонный звонок. Старший лейтенант Сабо доложил о своем возвращении.

— Хорошие новости, начальник, — голос Сабо звучал весело и звонко, несмотря на поздний час. — Удалось узнать кое-что интересное.

— Именно? — Меня опять прошиб пот.

— Я нашел Каталину Томпа, тетушку Кочишне.

— Великолепно! Говори, как это тебе удалось? Скажу прямо, твоя новость ко времени.

— Долгая история, сразу не расскажешь, — видимо, довольный, продолжал Сабо.

— Знаешь, что? Приезжай-ка поскорее к нам домой. За чашкой кофе все и доложишь.

— А я не помешаю? Ведь одиннадцатый час.

— Глупости.

Моя жена, давно привыкшая к подобным поздним визитам, поставила на огонь кофе для Сабо.

— Входи, садись и рассказывай. — Я усадил старшего лейтенанта в кресло у кофейного столика. Глядя на него, я чувствовал, что настроение у меня явно улучшается. — Итак?

— Итак... я опять поехал в область Бекеш. Прежде всего навестил ту деревню, где Дьердь Томпа проживал когда-то со своей женой, дочерью и сестрой Каталиной. После смерти жены они остались втроем. Жили бедно, почти в нищете. Вскоре люди из села начали уезжать в Америку искать счастья, а главное, работы. Дьердь Томпа распродал все, что у него было, и вдвоем с дочерью Юлишкой тоже двинулся в далекий путь. Младшая его сестра Каталина с ними не поехала, испытывая панический страх перед путешествием через океан на корабле. Некоторое время она жила в селе, а потом вдруг неожиданно исчезла. Куда, зачем? На этот вопрос мне и предстояло найти ответ. — Сабо отхлебнул кофе, откровенно наслаждаясь своим рассказом. — Я начал искать концы. Пришлось побеседовать с массой людей, походить по дворам. Я решил взять на прицел в первую очередь девушек — сверстниц Каталины, которые теперь, разумеется, все уже старые бабушки. День за днем я обходил близлежащие хуторки, расспрашивал каждого встречного-поперечного, Но нигде ничего, хотя бы малейшей дельной информации получить не удавалось. Уже больше недели я колесил по полевым дорогам от хутора к хутору, и все без толку. С горя зашел еще раз в сельский Совет и там случайно разговорился с одной молодой женщиной. Она дала мне совет: навестите, мол, моего отца, Лайоша Шимона. Старикан давно на пенсий, но знает тут всех от мала до велика, поскольку несколько десятков лет служил писарем в сельской управе и все официальные бумаги для жителей составлял и выдавал собственноручно. Я летел к отставному писарю как на крыльях. И должен вам доложить, редкая оказалась у старикана голова! Память — нам позавидовать. Стоило мне только назвать имя Каталины Томпа, как он знаком меня остановил, подумал немного, а затем сказал: «Припоминаю такую девицу. Она уехала в город Сегед и нанялась там в прислуги. Но месяцев шесть спустя вновь приехала в село, чтобы получить свидетельство о рождении. Я сделал ей все по форме, выдал и спросил, для чего оно ей понадобилось? Она покраснела и говорит: «Выхожу замуж». — «И за кого же, красавица?» — поинтересовался я. «За одного бочара, он живет в Цегледе», — ответила Каталина.

Я слушал рассказ Сабо с неподдельным изумлением. Казалось невероятным, чтобы сельский писарь мог столь отчетливо воспроизвести в памяти эпизод пятидесятилетней давности. Ведь на его веку таких случаев были тысячи!

— Ну и что же дальше? — Мне не терпелось услышать конец этой истории.

— Дальше пошло уже легче. Правда, пришлось еще три дня помесить грязь в районе Цегледа. Разумеется, первым делом я наведывался к хозяевам, имеющим свои виноградники. Кому, как не им, думал я, знать всех бочаров в округе? Наконец я наткнулся на одного виноградаря, которому когда-то, еще до первой мировой войны, делал бочки дипломированный мастер Лайош Пайж.

Я непроизвольно глотнул слюну, но сдержался.

— Мастер он был отменный, по словам старого виноградаря, жаль, что умер в 1917 году. Но он твердо помнил, что жену мастера звали Каталина Томпа, и взял он ее из Сегеда, из служанок. Старик Припомнил также, что у четы Пайж незадолго до смерти мужа родилась дочь, которую назвали Илонкой. Я на этом не успокоился и продолжал свои розыски дальше. Так я установил, что Каталина Томпа, то есть вдова Лайошне Пайж, в 1920 году вторично вышла замуж, на этот раз за зажиточного хозяина из Обуды. У этого хозяина был там виноградник и большой плодовый сад. Второго мужа Каталины звали Ференц Кольбех. Этот Кольбех удочерил ее дочь Илону от первого брака, и, таким образом, из Илоны Пайж она превратилась в Илону Кольбех... Ты еще в состоянии следить за этой чехардой, начальник? Тогда продолжу. Эта Илона Кольбех была очень красивой девушкой, и мамаша даже обучила ее играть на фортепьянах. Впоследствии Илона Кольбех вышла замуж за иностранного подданного, но, как видно, брак этот оказался неудачным, потому что несколько лет спустя она вернулась на родину с ребенком, и начиная с этого времени ребенок жил и воспитывался у бабушки, то есть у Каталины Томпа. Прошло еще некоторое время, и Илона Кольбех опять вышла замуж, на этот раз за венгра. И ты знаешь за кого? Теперь держись за стол: за Акоша Драгоша, нашего знакомого с Балатона!

Очевидно, у меня был странный вид, потому что торжествующий взгляд Сабо изменился, выразил озабоченность.

— Что с тобой, начальник? Тебе нехорошо?

— Слишком хорошо. Так хорошо, что даже чересчур. Признаюсь, мы не подозревали, что и по этой линии окажутся родственные связи... Совпадения просто фантастические! Ну и деревце теперь будет у Козмы, диву даешься. Между тем я сразу все понял, когда ты произнес фамилию Пайж. О том, что вторая жена Драгоша в девицах звалась Илона Пайж, мы уже знали. Но где сейчас дочь?

— Чья дочь?

— Чья, чья! Илоны Кольбех, разумеется, или, точнее, теперь Акошне Драгош.

— Ах да, конечно! Ее дочь зовут Хельгой, но в Обуде ее нет. В доме Кольбехов проживает только старая Ференцне Кольбех, бывшая Каталина Томпа.

— Ты случайно не наведывался к старушке?

— Разумеется, нет.

Я встал, положил руку на плечо Сабо и изрек следующие слова:

— Уважаемый Сабо! Ты самый мудрый из всех сотрудников уголовного розыска, которых я когда-либо встречал. А сейчас отправляйся домой, ложись в постель и спи, пока я не разбужу тебя по телефону. Ты двинул дело к победному концу так, что даже сам того не представляешь!

Вот, значит, почему белокурая Хельга сказала якобы в шутку официанту Фекете о том, что «зачем мне прислуживать гостям, когда этот дом, по существу, принадлежит мне!». Не замечая, что бормочу вслух, я вернулся в комнату, проводив Сабо до дверей. Да, вся эта история начинает дурно пахнуть. Любопытно, каков будет финал.

Погасив лампу, я попытался заснуть. Но, хотя я отнюдь не отношусь к числу слабонервных, меня одолевало какое-то смутное беспокойство. Десятки, сотни мыслей рождались и исчезали в моей голове, одна прогоняла другую.

На следующее утро Бордаш, Сабо и остальные сотрудники с нетерпением ожидали моего прихода.

— А где Козма? — спросил я у секретарши.

— Он не появлялся, товарищ майор. Очевидно, еще не вернулся.

— Бордаш, прошу тебя, срочно позвони Козме. Если его на месте нет, пусть найдут. Пусть бросает все и немедленно едет сюда, в управление.

Как только Козма переступил порог, я собрал всех на оперативное совещание. Из отдельных штрихов и фактов, как из камешков мозаики, мы начали постепенно складывать общую картину. Козма доложил о том, что водитель темно-синего автомобиля марки «волво» с иностранным номером на прошлой неделе посетил Акоша Драгоша.

— Это был Рёгер Хунт, — пояснил я.

— Машина стояла перед домом всю ночь до утра, — продолжал докладывать Козма.

— Значит, господин Хунт решил заночевать у господина Драгоша.

— По-видимому, между этими господами по сей день существует какая-то связь, — высказал свое предположение Козма.

— Рёгер Хунт сохранил хорошие отношения со своей бывшей женой и перенес их на ее нового мужа. Что же, бывает. Особенно если учесть, что у них есть общая дочь, белокурая Хельга. Но самое важное сейчас не это. Главное в том, что нам удалось обнаружить родственников вдовы Кочишне. Бедная женщина, она затратила при жизни столько сил и времени на их розыск, и все безуспешно. Мы же выполнили это ее желание, увы, только после ее трагической смерти.

— Как, вы действительно нашли ее родных? — с недоверием в голосе спросил Козма.

— Одну только тетушку, сестру ее отца Каталину Томпа.

— Значит, она жива?

— Жива и здорова. Правда, совсем уже дряхлая старушка, ей пошел семьдесят четвертый год. А имя ее теперь Ференцне Кольбех.

Козма разинул рот от удивления. Это казалось таким забавным, что я продолжал ковать железо, пока горячо:

— По всей видимости, господин Рёгер Хунт за время своего пребывания в Венгрии навестил и ее. Как же иначе, ведь именно она воспитала и вырастила его дочь Хельгу.

— Позвольте, но как все это так сразу открылось? — Козма продолжал недоумевать, и рот его по-прежнему не закрывался.