— «Моя девочка». Фильм с Маколеем Калкиным, когда он еще был на пике славы, которую ему принес фильм «Один дома». Мы смотрели его раньше, когда были маленькими.
— Где он умирает, а она кричит в похоронном доме, чтобы ему одели очки? Почему, черт побери, мы это смотрим? Что, нет ничего более оптимистичного? Дай мне этот чертов пульт. — Джек зацепил меня, когда нагнулся с края своей кровати за пультом. — Ах, старый фильм «Копы». Идеально. У тебя случайно не было свидания с таким парнем в наручниках?
Я засмеялась, и незаметно стерла слезы с глаз, чтобы Джек не увидел.
— Итак, что ты думаешь насчет ваших отношений с Эваном? — Джек смотрел в телевизор, продолжая переключать каналы.
— Эван просто… удивительный, Джек. Все в нем замечательно. А еще он милый и после всего, что ему пришлось пережить, все еще заботится о своем отце, хотя он этого и не заслуживает. Я люблю смотреть, как он светится, когда я захожу в комнату. Не думаю, что раньше замечала такую реакцию на себя.
— Эван, безусловно, сделает для тебя все. Я, конечно, его поддеваю, но я очень рад за вас. Мне так легче ─ знать, что у тебя есть кто-то, кто будет заботиться о тебе. Ты заслуживаешь этого. Всегда заслуживала, независимо от того, что ты о себе думала.
— Он тоже для меня все. Иногда я боюсь, что спугну его.
— О, пожалуйста, я тебя прошу. Ты бы слышала, как он говорит о тебе на работе. Мне нужно проверить как там Пейдж. Мне нужно сделать это для Пейдж. Мы с Пейдж сделали это… Поехали сюда… И так весь день. Однажды он забыл и назвал тебя «Дейзи», мы потом несколько дней над ним прикалывались.
Я толкнула его.
— Не дразните его так.
Джек схватил мою руку и сказал:
— Он никогда не обижается. Просто улыбается и смеется вместе с нами. Это же Эван, просто отличный парень. Как думаешь, ты могла бы назвать своего первого ребенка в мою честь? Только не первым именем, поскольку слишком много Джеков может запутать. Просто, ребята, не забывайте обо мне. — Джек грустно улыбнулся.
Я встала и поцеловала его в щеку. Он был настолько худым, что мышцы на его щеках просто исчезли, а мои губы коснулись кости.
— Мы никогда, никогда тебя не забудем. Насколько я тебя знаю, ты всегда найдешь способ быть рядом. Поэтому я никогда не скажу тебе «пока». — Я пожала плечами и улыбнулась, проглотив слезы, которые продолжали падать.
Джек взял меня за затылок и поцеловал в лоб.
— Никогда не говори «умер», хорошо? Это плохая комбинация слов. — Он улыбнулся и отвернулся; его глаза тоже были полны слез. — Я всегда буду заботиться о тебе, сестричка. Всегда.
Рыдания вырвались из меня, и я опустила голову Джеку на грудь. Джек на минуту притих. Когда я отодвинулась, мой лоб был мокрым. Джек тоже плакал, что заставило меня разрыдаться еще сильнее.
— Эй, послушай, ты провела здесь большую часть дня. Почему бы тебе не пойти домой и вернуться завтра после работы. Эван сказал, что заглянет, после того как закроет офис. — Он посмотрел на часы.
— Пойду, попрощаюсь с Элли и малышом. — Я глубоко вздохнула, даже не скрывая своих слез.
Пока я надевала куртку, в животе появилось тревожное ощущение. Похожее чувство у меня было, когда я впервые услышала слово «лейкемия», поэтому я старалась скрыть его в глубине своего подсознания.
— Увидимся позже, заноза в заднице. Я люблю тебя. — Я подарила Джеку широкую улыбку. Когда он повернулся ко мне, его голубые глаза все еще сверкали.
— Увидимся позже, ветреная блондинка. Я тоже тебя люблю.
Я снова прижалась к груди Джека, и он нежно меня обнял. Мы крепко держались друг за друга. Это напомнило мне о тех объятиях, в которые мы заключали друг друга в особые дни: на выпускные, в день его свадьбы, и день крестин его сына. Это много для нас значило. Все, что мы делали, мы делали вместе. Джек был в моем сердце и душе, так же, как и я в его. Даже смерть не могла этого изменить.
Я покинула его комнату, поцеловала Элли с малышом, и пошла к своему автомобилю. Как много двоюродных братьев и даже братьев и сестер, были столь же близкими, как мы с Джеком? Впервые за несколько месяцев я почувствовала себя счастливой и умиротворенной.
Я пришла домой, уселась на диване, даже не поняла, что заснула, пока жужжание моего телефона не разбудило меня. Имя Элли промелькнуло на экране, и я замерла на месте. Она звонила снова и снова, но я не могла пошевелиться. Жужжание прекратилось, а затем началось снова. На этот раз на экране высветилось имя Эвана.
Никому не нужно было мне говорить то, что я и так уже знала. Джек умер.
ГЛАВА 24
В глазах Элли была пустота. Как только она открыла дверь, я все понял.
— Мне очень жаль… — Я обнял ее, позволив ей тихо разрыдаться у меня на груди.
— Это случилось… мирно. — Она пожала плечами. — Мы просто лежали в постели, смотрели какое-то глупое шоу, я даже не помню какое, и он просто…
Тесс приехала сразу после меня и зашла внутрь.
— Мне очень жаль, милая. — Она обняла Элли и положила руку мне на плечо.
— Джон и Мари едут, они мне позвонили, поскольку я живу ближе. Где Пейдж?
Элли подняла свой сотовый телефон, все еще находясь в ее объятиях.
— Не отвечает. Она была здесь несколько часов назад и сказала, что едет домой. Я звоню… — Голос Элли надломился, ее челюсть задрожала.
— Она может спать. В последнее время она сильно устает. Позволь мне попробовать.
Я достал телефон из заднего кармана и набрал номер Пейдж. Три раза мой вызов перенаправлялся на голосовую почту.
Тот момент, которого я боялся уже несколько месяцев, произошел. Я должен сообщить Пейдж, что ее двоюродный брат, которого она любила, как родного, умер.
— Езжай, дорогой. — Тесс погладила мою щеку. — Джек хотел бы, чтобы ты позаботился о ней, думаю, сейчас вы нужны друг другу. Я останусь здесь с Элли. Скажи Пейдж, что я приеду позже. — Тесс покачала головой, тяжело вздохнула и отвернулась. — Моя бедная девочка. Она в последнее время болеет. Я очень волнуюсь, как она все это переживет. — Тесс посмотрела меня и подняла брови. — Будь осторожен за рулем. — Она поцеловала меня в щеку, не отпуская Элли из объятий.
С тех пор, как я потерял мать, я не получал ни от кого заботы, кроме Мари. Несмотря на все, я улыбнулся, и вышел за дверь.
Когда я ехал в квартиру Пейдж, узел в животе превратился в нервный ком. Как, черт возьми, я должен ей это рассказать? А еще я волновался, что это приведет к новой активизации ее болезни.
Автомобиль Пейдж припаркован рядом с домом, в квартире горит свет. Почему же она не поднимает телефон?
Я достал ключ от ее квартиры и из меня вырвался истерический смешок, я так и не успел рассказать Джеку, что его сестра дала мне ключи. Дверь открылась, и я зашел внутрь. Пейдж сидела на диване в гостиной. Она даже не шелохнулась, когда я подошел, хотя уверен, что она слышала, как я открывал дверь. У нее на коленях лежали фотоальбомы, она внимательно рассматривала каждую страницу.
Я прислонился к стене и посмотрел на свою девушку; она не ответила на вызов, потому что знала, по какому поводу мы звонили. Облегчение накрыло меня, поскольку не придется говорить ей обо всем этом. Но то, что она узнала о смерти Джека, когда была одна — убивало меня.
— Привет, Дейзи.
Губы Пейдж превратились в улыбку, и она посмотрела на меня. Ее глаза были красными и опухшими, а тело под халатом трясло.
— Привет, малыш. — Ее голос надломился. Она посмотрела на меня. — Хочешь? — Она подняла стакан с белой жидкостью, которая выглядела как молоко.
— Что это? — Я подошел к дивану и опустился на колени перед ней, убирая волосы с горячего лба. У нее опять чертова температура.
— Бейлиз. Единственное, что я могу пить прямо сейчас, чтобы меня не стошнило. — Она прижала руку к виску и закрыла глаза. — Думаю, что у меня температура повысилась.
Я аккуратно помог ей облокотиться на спинку дивана и кивнул.
— Да, я тоже так думаю. Дай мне стакан, и пойдем прилежим, хорошо?
