Читаем без скачивания Памятка убийцы - Алексей Викторович Макеев

и ее подруги. Многие из этих вопросов он уже задавал раньше, и сейчас сыщику было важно посмотреть на них двоих.

Чегеваркина сначала злилась, а потом вместо нее стала отвечать Пономарева.

Все время этого быстрого допроса Гуров демонстративно не смотрел на Пономареву, пристально наблюдая за Чегеваркиной. А потом он резко сменил тон.

– А теперь мне нужна ваша помощь. Вспомните, кто приходил к погибшему и собирался работать вместе с ним над книгой? Что он говорил по этому поводу?

Пономарева нахмурилась, а Чегеваркина закатила глаза:

– Вы повторяетесь. Неужели в вашем управлении все настолько плохо? Да, Тоша много раз говорил мне о том, что вместе с ним будет работать биограф. Они пишут книгу о великих физиках, ну, или что-то из этой серии. Он не успел посвятить меня в эту историю. У меня был большой проект…

Мария заученным жестом поднесла платок к глазам, а Гурову стоило больших усилий не сказать: «Не верю». Пономарева тут же накрыла ладонь подруги своей. Наверное, эта сцена была бы трогательной, если бы не совершенно холодный взгляд Пономаревой.

Лев мысленно поставил себе пятерку.

Пономарева ненавидела Чегеваркину. И вот теперь нужно было узнать за что.

– Эксперты будут через десять минут. Сегодня также произошел взлом квартиры вдовы Сысоева. Так что вы не одиноки.

– С ней и с детьми все в порядке? – мрачно спросила Чегеваркина.

– Да, все хорошо, их не было дома. Картина такая же, как тут. Погром, но больше для галочки. Как вы думаете, Мария, был ли у Антона тайник?

– Нет, он не любил такие вещи, – поморщилась Чегеваркина.

Пономарева встала, подошла к напольному цветочному горшку с искусственным фикусом – очень удобное растение для служебной квартиры, но все же Лев был уверен, что время от времени кто-то наверняка пытался его полить.

Женщина нажала что-то и резко повернула горшок в сторону. Оказалось, что он состоит из двух частей. Внутри было пусто.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Чегеваркина.

– Антон хотел сделать тебе сюрприз и попросил меня заказать такой горшок с тайником. Муж же у меня одно время делал шкатулки-шутихи, помнишь? Вот я и попросила его сделать…

Пономарева даже смогла изобразить сочувственный взгляд.

Лев внутренне зааплодировал. Даже если бы он не знал, что Пономарева была любовницей Сысоева, пусть недолго, но все же, то он все равно бы ей не поверил. В этой женщине было что-то невероятно лживое.

Эксперты работали двумя командами. Одна – в квартире Сысоевой, другая – в служебной квартире.

Дарьи не было ни в одной из групп, она поехала по заданию Гурова пообщаться с сотрудниками морга и собрать информацию. А Лев решил поговорить с начальником отдела кадров Пушкинского музея.

Конечно, ни одна из дам не была подозреваемой, но обе проходили фигурантами по делу о серийном убийце, и полковник решил действовать согласно уже отработанному в Главке протоколу.

В Пушкинском музее, в кафе, его встретила приятная дама, которая первая протянула руку Льву и представилась Ладой. Она была директором департамента по кадрам.

Крепкое мужское рукопожатие, спокойный взгляд и искренний интерес, зачем она понадобилась полковнику из Главка. Обычно, когда полковник приезжает пообщаться с кем-то, хотя бы даже косвенно проходящим по делу, да даже не проходящим, а просто взять консультацию, любой человек машинально напрягается.

Это какой-то врожденный рефлекс, видимо, со времен знаменитого «черного воронка», который во времена Берии мог приехать за кем угодно, страх перед органами охраны правопорядка.

Лада не боялась. Ей было интересно.

– Чем я могу вам помочь, полковник Гуров? Никаких краж и убийств в нашем музее или вокруг вроде бы в последнее время не было, – добавив выверенную нотку растерянности, спросила Лада.

Лев выдал свою самую любезную и приветливую улыбку:

– Все хорошо, не переживайте. Просто по делу, которое мы сейчас расследуем, в качестве приглашенных экспертов работают ваши сотрудницы. Мария Чегеваркина и Лайонела, она же Екатерина, Пономарева.

– Странно, они мне не говорили об этом. Обычно у нас ставят в известность о любой коллаборации.

– Ну, я бы не назвал это таким громким словом, – рассмеялся Лев, – не переживайте, ничего, чтобы могло навредить имиджу вашего музея и его сотрудникам. Возможно, что по результатам расследования они получат благодарственные письма от Главка. Так как я проезжал мимо, то решил вот заехать, чуть больше узнать о наших экспертах. Может быть, они уже участвовали в похожих делах или имеют какие-то дополнительные проекты, о которых мы могли бы написать в наших представлениях? Это нужно скорее для статистики.

– Нет, если честно, обе работают довольно давно, ничего такого не было. У нас в личных делах отмечается все, даже участие в каких-либо сторонних мероприятиях. Обе они почти все время проводят на работе, выходят в выходные, если нужно.

– А может быть, вы знаете, у нас тут проходили по нескольким делам различные деятели культуры и искусства, и к ним приезжали из архива вроде бы как писать книги про них. Вы не знаете, какой из наших городских архивов может заниматься такой работой?

Лада задумалась:

– Знаете, про архив не скажу, но музеи занимаются этим частенько. Сотрудники фондов сами связываются, например, с актерами или режиссерами и просят тех передать что-то в музей для пополнения исторической коллекции. Вы можете, кстати, уточнить у Марии Александровны, она как раз запустила один из таких проектов и нашла спонсоров, которые оплатили выставку, посвященную театрам и театральным постановщикам. Потом она занималась актерами, не самыми известными, но талантливыми. Режиссерами, даже, кажется, в списке у нее были мультипликаторы. Музей может выплатить неплохие деньги, если посчитает, что коллекция, которую ему передают, имеет историческую ценность.

– А вы можете узнать для меня, нет ли у вас в фондах коллекции балерины Афанасьевой? Натальи Александровны?

– Да, конечно.

Лада позвонила в фонды, а Гуров пока решил осмотреться. Кафе при музее оказалось очень уютным, недорогим, но все в нем было сделано так, чтобы посетители не задерживались надолго. В кафе было прохладно, сначала это казалось приятным и освежающим, но если задержаться больше чем на час, становилось уже откровенно холодно. Еще Лев обратил внимание, что на стенах нет ни одной розетки, доступной для посетителей.

– А вы специально оформили так кафе, чтобы не задерживались?

– А? Да. На самом деле тут большая проходимость, но через дорогу есть недорогая и очень хорошая кофейня, сказать по правде, если мне нужно поработать вне стен музея, то я сама часто хожу туда, – рассмеялась Лада. – Я узнала то, что вы просили. Нет, такой коллекции у нас в фондах нет, но